-- Вот и я!.. Хлеб принес, рыбу, яйца и русскую водку, -- весело проговорил алеут, опорожняя мешок. -- Пей водку, ешь хлеб, ешь рыбу.
-- И ты выпьешь со мною?
-- Выпью, бачка, я люблю русскую водку.
Тольский и его спутники хорошо выпили и сытно закусили вкусной вареной рыбой и яйцами.
Решив, что тут, на поляне, вблизи от жилья, небезопасно, они двинулись в самую глубь леса. Проводником был Никита Гусак: лесные дороги и тропинки были хорошо известны ему. Шли они по вековому лесу часа два-три и зашли в такую чащу, что отыскать их там не было никакой возможности. Тут, выбрав небольшую поляну, окруженную, непроницаемым лесом, они принялись делать себе хижину из древесных сучьев. Работа кипела, и шалаш был скоро готов.
Невдалеке от шалаша, в глубоком овраге, била струя ключевой воды. Ею наши скитальцы утоляли свою жажду; хлеба и рыбы было у них дня на два.
-- Ешь, не жалей; выйдет хлеб, ты дашь денег, я опять принесу, -- сказал Гусак.
-- Ведь мы далеко от жилья... Теперь тебе, Гусак, трудно будет доставать хлеб...
-- Ноги есть, сила есть, деньги есть, значит, и хлеб будет.
И на самом деле, скитальцы не сидели голодные; хлеб у них не переводился. Тольский давал старому алеуту денег, и тот приносил хлеб и другое съестное, а нередко и водку. Кроме того, Тольский и Кудряш охотились в лесу на птиц; раз как-то убили здорового оленя, мясом которого в течение нескольких дней питались. Патронов у них был порядочный запас, а когда он вышел, старый алеут добыл и пороху, и дроби.