-- Ничего, Ванька, до свадьбы заживет.
-- Мы, сударь, видно, в могилу попали...
-- Не торопись, Ванька! И в могиле скоро будем, а это, верно, пока жилище дикарей. Это еще что за отверстие? -- проговорил Тольский, нащупав в яме вырытый в земле туннель, после чего со связанными руками пополз по этому проходу и вскоре очутился в зимнем обиталище.
Кудряш последовал за своим господином. Как в первой, так и во второй ямах царил непроницаемый мрак.
-- Из одной могилы, сударь, мы попали в другую, -- подавив в себе вздох, промолвил Кудряш.
-- Да, и в более обширную... Плохо, парень, что руки у меня связаны.
-- Дозвольте, сударь, я развяжу! Зубы у меня острые, хоть какую веревку перегрызут. -- И Кудряш, подтянувшись к своему барину, стал зубами рвать веревку.
Веревка, которой были связаны руки Тольского, оказалась довольно толстой, и Кудряшу пришлось немало над нею поработать; но в конце концов руки Тольского были освобождены, и он поспешил развязать руки и своему слуге.
От сильного зловония у Тольского кружилась голова; он стал обдумывать, как бы ему и Кудряшу выбраться отсюда, и решил пробраться туннелем обратно; там воздух был не так испорчен и было чем дышать.
Но тут узников начали мучить голод и жажда.