На другой же день из Клина видно было огромное зарево -- это горела Москва, занятая французами.
Мария Михайловна и Настя, а также их дворовые с замиранием сердца смотрели на это багровое зарево, закрывшее весь небосклон. Слезы лились у них из глаз. Вдруг Мария Михайловна сказала:
-- Настя, милая!.. Знаете что? Я хочу вернуться в Москву.
-- Что вы говорите, Мария Михайловна? -- с удивлением и испугом воскликнула Настя. -- Вы хотите вернуться в Москву? Но вы подвергнете себя большой опасности.
-- А разве мой отец, брат и все те, кто остались в Москве, не подвергаются ей? Если мне суждено умереть, то я умру там.
-- Но вы больны.
-- Что значит моя болезнь в сравнении с тем несчастьем, которое обрушилось на бедных москвичей да и на весь русский народ!
-- Да, да, вы правы, дорогая!.. Мы должны быть около своих!.. И я поеду с вами, -- сказала Настя.
-- Но это невозможно, Настя, невозможно! Нет, нет, моя милая, я не решусь взять вас с собой; вы -- невеста моего брата; что скажет он, если с вами случится какое-нибудь несчастье?
Однако сколько ни возражала Мария Михайловна Насте, она наконец была принуждена согласиться и только уговаривала ее для безопасности переодеться в мужской костюм.