И вот скоро красавица Настя превратилась в мальчика, одетого в красную рубашку, сапоги и русский кафтан.
Прошло два дня. Мария Михайловна несколько оправилась от недомогания и вместе со своими дворовыми, Настей и нянькой Маврой выехала из Клина в Москву.
Был поздний сентябрьский вечер, когда они, не доезжая до города, остановились в небольшой деревушке, покинутой своими жителями. Изо всей опустелой деревни обитаема была одна только изба; об этом можно было судить по тому, что в ней виднелся огонек. У отпертых ворот этой избенки и встали наши путешественницы.
Мария Михайловна в сопровождении Насти и старого преданного лакея Ипатыча вошла в хибарку; тут они увидели следующее. За столом, на котором лежала открытая большая книга, сидел дряхлый старик, седой как лунь, в белой холщовой рубахе; тускло горела тоненькая восковая свечка. Занятый чтением, он, как видно, не заметил неожиданно вошедших к нему гостей и продолжал склоняться над книгою.
-- Здравствуй, дедушка; прости, что мы ненадолго потревожим тебя, -- проговорила Мария Михайловна.
Старик вздрогнул и испуганно поднял на нее свои давно потухшие глаза.
-- Кто вы? Что надо? -- спросил он у них дрожащим голосом.
-- Мы устали с дороги и просим у тебя, дедушка, приюта.
-- А вы куда едете?
-- В Москву, дедушка.