-- Москвы теперь нет, слышь, нет Москвы. Одно только место осталось, а Москва сгорела, да и хорошо, хорошо!
-- Ты, дедушка, говоришь, хорошо, что Москва сгорела? -- с удивлением спросила у старика Мария Михайловна.
-- Да, да, хорошо! Я сам поджигал дома, ходил по Москве и поджигал... Да и не я один, а много нас. Пусть Москва горит, а врагам не достается. Что ж, отдыхайте; хоть и не время теперь думать об отдыхе! Зачем же вы теперь в Москву едете? Из нее бегут, а вы туда?
-- У меня там свой дом и отец; может, он нуждается в моей помощи -- вот я и еду. А ты, дедушка, один во всей деревне остался? Где же другие жители?
-- В лесу, в лесу нашли они себе приют; там укрылись от супостатов.
Едва старик проговорил эти слова, как послышались отдаленные голоса и конский топот.
-- Что это значит? Уж не французы ли? -- с испугом воскликнули Мария Михайловна и Настя.
-- Французы сюда не пойдут, им взять здесь нечего. Не бойтесь! -- спокойно промолвил старик и вышел из избы.
Голоса и конский топот становились все слышнее и слышнее.
-- Мы погибли, это -- французы! -- упавшим голосом сказала Настя.