Милостивый государь мой Дмитрій Ивановичъ. Тѣмъ съ большимъ удовольствіемъ получилъ письмо ваше, что оно утвердило меня въ томъ мнѣніи, которое я всегда имѣлъ о вашей деликатности: хотя такого рода критика, каковая помѣщена въ журналѣ, не можетъ быть чувствительна ни мнѣ, ни Карамзину, но совсѣмъ тѣмъ не утерпишь, чтобъ не сказать слова два о вашихъ витязяхъ Петербургской литературы? Что они сами? Пускай поставятъ въ образецъ намъ собственныя произведенія и научатъ писать лучше. И для чего скрывать свое имя? Вѣроятно, что такіе писачки только и слышны будутъ въ журналахъ. Вѣроятно, что и журналы съ такою разборчивостью скоро прослывутъ не журналами, а калашнею, въ которую сходится всякая сволочь бранить высшихъ себя, и тѣмъ отмщать за свое ничтожество. Карамзинъ очень благодаритъ васъ за рукопись, и въ доказательство прилагаю при семъ его ко мнѣ записку1). Простите, будьте здоровы и вѣрьте, что я съ истиннымъ почтеніемъ моимъ навсегда имѣю честь быть вашимъ покорнѣйшимъ слугою
Иванъ Дмитріевъ.
Письмо получено въ Петербургѣ въ Іюлѣ 1805 года.
1) Вотъ эта записка, писанная на лоскуткѣ:
Здравствуй, любезнѣйшій другъ. Увѣдомь, какъ ты поживаешь. Одолжи меня, напиши къ г. Языкову, что я весьма благодаренъ ему за присланную имъ рукопись, и желалъ бы отплатить ему какою нибудь услугою. Исполни мою просьбу, любезнѣйшій: ты съ нимъ переписываешься. Мысленно обнимаю тебя, и надѣюсь скоро увидѣться съ тобою.
16.
Милостивый государь мой Дмитрій Ивановичъ. Благодарю васъ за письмо ваше; сожалѣю, что вы были больны и радуюсь выздоровленію. Что жь касается до тѣхъ денегъ, то я желалъ бы, чтобъ вы не торопились возвращать ихъ и между тѣмъ постарались бы развѣдать о четвертой части Гербовника; я точно читалъ въ Петербургскихъ газетахъ, что она продается у какого то приказнаго служителя Рубана близь Галерной пристани. Еще покорно прошу васъ доставить мнѣ первый мѣсяцъ Академическаго журнала и увѣдомитъ, сколько надобно прислать за него денегъ. Вы позабыли исполнить мою просьбу и дать мнѣ знать, кто писалъ и пишетъ приговоры свои на нашу братью въ прозѣ, также и кто пародировалъ начало Капнистовой сатиры? Неужели самъ онъ! Есть ли такъ, то лучше бы написать новую; прозу же приписываютъ здѣсь Галеньковскому1). Но у васъ такъ много геніевъ и такое между ними Фамильное сходство, что не скоро различишь ихъ одного отъ другаго. Простите, съ искреннимъ моимъ почтеніемъ имѣю честь быть вашимъ покорнымъ слугою
Иванъ Дмитріевъ.
Въ верху письма рукою Языкова написано: 1805, т. е. годъ полученія письма.
1) Якову Ѳедоровичу Галинковскому, издателю Корифея или ключа литературы.