-- Э-э! отвѣтитъ обыкновенно ямщикъ: -- въ эту сторону верстъ на 70 нѣту жила, а въ эту и совсѣмъ нѣтъ.
-- Да что у васъ есть тутъ въ лѣсу-то?
-- Да что! лѣсъ да каменья, больше ничего.
-- Медвѣди, чай, есть?
-- Есть много.
И крикнетъ опять ямщикъ на свою тройку, и помчится телега по гранитному шоссе; за ней по обѣимъ сторонамъ помчатся двѣ чудныя розовыя гирлянды шиповника, которымъ тамъ поростаетъ почти вся дорога, и замелькаютъ колокольчики, кашка и другіе цвѣты сѣверной флоры. Сначала меня удивляло: отчего здѣсь цвѣты гораздо крупнѣе, чѣмъ въ другихъ сторонахъ, болѣе благословенныхъ природою. Но когда я приглядѣлся внимательнѣе къ этому, то оказалось, что цвѣты вовсе были не крупнѣе, а только виднѣе. Росли они на угрюмой почвѣ, покрытой черными, точно обожженными камнями, или не менѣе чернымъ валежникомъ одряхлѣвшаго и павшаго лѣса. Кругомъ темнѣлъ сосновый лѣсъ. На этомъ черномъ фонѣ почвы и лѣса яркость цвѣтовъ обозначалась рѣзче, живѣе; ничто въ ихъ очертаніяхъ не скрадывалось.
-- А далеко до станціи? спросишь иной разъ ямщика.
Ямщикъ лаконически отвѣтитъ какимъ нибудь однимъ словомъ. И станціи мелькаютъ. Чѣмъ далѣе, тѣмъ лѣсъ становился мрачнѣе-и-мрачнѣе, камни чернѣе и громаднѣе. Сначала меня, напримѣръ, дивило, что наша телега и съ лошадьми ѣдетъ по одному огромному камню, а потомъ эти камни, какъ громадныя зданія, стали высовываться изъ лѣсу. Наконецъ, они обращались въ скалы. Нерѣдко въ темнотѣ сосенъ виднѣлось что-то еще чернѣе лѣса: это каменная, черная, какъ уголь, гора, мѣстами только покрытая, какъ пѣной, бѣлыми пятнами сѣвернаго моха. Иной разъ эти скалы надвигались къ самой дорогѣ. Въ щели и разсѣлины ихъ вростали громадныя сосны. Иногда буря качала эти сосны и легко вырывала съ корнемъ изъ нетвердой почвы. На вершинѣ скалы каркалъ воронъ или сидѣла лисица, поставивъ переднія лапки на каменную скалу и востренькимъ носомъ зорко слѣдя за телегою. Разъ тройка взлетѣла на огромную гору. Ямщикъ, бѣлокурый, красивый мужикъ лѣтъ подъ сорокъ, оборотился ко мнѣ и сказалъ:
-- Бычья гора. Этто стоялъ когда-то лѣсопильный заводъ; на немъ былъ быкъ, матерой быкъ; вотъ на этомъ мѣстѣ онъ и убилъ медвѣдя: плохъ, видно, былъ. Съ этихъ поръ, гора-то и зовется: бычья, да бычья.
Я оглянулъ пространство. Страшно даже становилось. Сзади, спереди, кругомъ одна сплошная черная масса сосноваго лѣса. Тамъ въ глубинѣ сверкаетъ вода: это лежитъ озеро въ недоступныхъ нѣдрахъ непроходимаго лѣса. Вдали за черною тьмою встаетъ и идетъ по горизонту тоже лѣсъ, только безконечно-дальній и слившійся въ сѣроватую мглу.