Дѣти тотчасъ поняли, въ чемъ дѣло, и весело подскочили къ Бычихѣ. Нянька торопливо слѣдовала за ними. Бычиха сунула имъ по сдобному колобку, приготовленіемъ которыхъ она особенно славилась. При этомъ она подала- колобокъ и нянькѣ, но не могла удержаться, чтобы не посмѣяться надъ старухой.
-- Что, болитъ спина-то, старая? Да и дернула тебя нелегкая лягаться при народѣ -- безстыдница!
Нянька точно не слыхала этихъ словъ и спросила:
-- А что бурена-то у васъ выходилась?
-- Выходилась, отвѣчала Бычиха, откусивъ пол-колобка и двигая огромными челюстями:-- доитъ теперь.
Между тѣмъ поѣздъ, проѣхавъ выпускъ, сухой и невзрачный лѣсишко, съ вытоптанною травою, въѣхалъ черезъ воротца въ зеленый березнякъ, гдѣ трава уже была зелена и высока. Развѣсистыя березы толпились возлѣ самой дороги. Солнце уже не пекло, какъ въ полѣ; но въ лѣсу было чуть ли не теплѣе. Какой-то жаркій ароматическій воздухъ обвѣвалъ всѣхъ. Толпа возлѣ телегъ становилась менѣе: многіе разошлись по лѣсу и перекликались звонкими голосами; у нѣкоторыхъ уже было по нѣскольку грибовъ въ корзинѣ. Вдругъ, на одномъ перекресткѣ Андреянъ остановилъ телегу. Путники тоже остановились.
-- Куда ѣхать-то? спросилъ онъ флегматически.
Всѣ переглянулись. Одни думали туда, другіе -- въ другое мѣсто.
-- Въ Поляны, сказала Анфиса Николаевна.
-- Ну, что въ Полянахъ! заговорили дѣти:-- скучно тамъ; къ Святому, мамаша, къ Святому.