-- Да, давно, въ началѣ лѣта... И знаешь, гдѣ?
-- Гдѣ?
-- У Святаго въ долинѣ.
Силы небесныя! Одной клянется въ любви у подошвы той самой горы, на вершинѣ которой лжетъ передъ другой. Боже мой! Я его не люблю, онъ -- обманщикъ, баринъ, слуга антихриста! Но онъ вчера еще распинался, увѣряя въ вѣчной любви, а теперь эта дѣвчонка уведетъ его отъ нея, онъ разскажетъ ей все... О, о!
Суровое молчаніе длилось долго. Вся кровь бросилась къ лицу Поли, руки ея тряслись, глаза помутились. Черезъ нѣсколько минутъ она подавила волнующуюся бурю. Лицо ея приняло какъ будто обычное выраженіе и даже улыбнулось. Какъ только Поля почувствовала, что голосъ ея не будетъ дрожать, она робко спросила Варю:
-- А давно вы видѣли Николая Михайлыча?
-- То-то и есть что давно, Полинька; все со сватовствомъ -- неловко было видаться-то, а потомъ онъ заболѣлъ. Вотъ ужь недѣли двѣ не видала.
Молчаніе слова водворилось. Сердце у Палагеи рѣшительно хотѣло разломить грудь.
-- А ты, Поля, съ тѣхъ поръ его и не видала?
-- Съ какихъ поръ?