Петр подошел к конторке и сел на стул.
— А что сидишь, если совещание окончено? — спросил он, положив на стол дубинку.
Секретарь нахмурился. Он собирался резко ответить, но тут же раздумал и продолжал писать, попрежнему не глядя на посетителя.
Писарь этот был человек пожилой и стойкого нрава; на своем месте сидел давно и знал, как себя держать.
— Об этом говорить не должен, — сказал он, щелкнув пальцем по конторке, — это есть государственная тайна. Извольте отвечать. Что вам надо?
Петр набил трубку табаком, искоса разглядывая писца, и сказал примирительным тоном:
— Добро. Ну, а что решили по делу о повышении в чине контр-адмирала Петра Михайлова?
— Решение есть, — сурово ответил секретарь, попрежнему не поднимая глаз. — Будет доведено до сведения контр-адмирала.
— Я и есть контр-адмирал, то есть шаутбенахт, — сказал Петр.
Секретарь наконец взглянул на Петра и узнал в нем государя, но не растерялся, а сделался еще более важным.