— Ну и глотка! — сказал он ротному. — Запишите его. А меж остальными бросьте жребий.
И повернулся к следующей роте.
После парада все в роте говорили о Бондаренко:
— Вот дурной! Сам напросился. Повезло… Дураку дурацкое счастье и есть.
Но Бондаренко будто не слышал всех этих колких шуток: он был доволен тем, что побывал на параде, и больше ни о чем не думал. Через неделю он был уже в походе.
Солнце жгло нещадно.
В глубокой лощине, в покинутой жителями деревушке расположилась на отдых рота одного из сибирских полков.
Рота была выслана на разведку: посмотреть, нет ли где поблизости врагов. Пройдя верст двадцать и не встретив ни души, она расположилась на отдых.
Стрелки, утомленные тяжелым переходом, отдыхали, лежа на земле. Ротный, сидя на барабане, что-то записывал в блокнот.
Бондаренко лежал на спине, задрав кверху ноги.