Сычевцы и французы разглядывали друг друга с нескрываемым интересом.
Какая-то старушка, протискавшись вперед, дернула седоусого кирасира за рукав и, заглядывая ему в лицо, спросила:
— Что, кормилец, капут мороз?
Видимо, она сочувствовала, что французам от холода приходилось плохо.
Толпа густо обступила пленных.
Конвоиры осаживали зевак:
— Но, не напирай. Чего не видели?!
Но их усилия были тщетны.
Симпатии к несчастным замерзшим французам все более и более росли. Бабы жалели их, как мать жалеет своего беспутного сына.
— И зачем сердешных гнало в нашу сторонушку? Неужто у них своей земли нет? — спрашивали они, сочувственно поглядывая на ежившихся от холода «ворогов».