— Назад!.. Стройся!.. Да здравствует Франция!..
Этот крик подействовал.
Сбившиеся в кучу французы быстро перестроились в квадрат, ощетинившийся штыками. Бежавшие к лесу солдаты, видя мчавшихся наперерез всадников, поняли, что им не уйти, и залегли в снег, вскинув на прицел ружья.
Казачья лава не успела доскакать и до половины пути, как выстрелами были выбиты из седел шесть всадников.
Не дожидаясь второго залпа, лава рассыпалась в разные стороны. Казаки, поняв опрометчивость своей атаки, вихрем умчались на бугор и исчезли, даже не подобрав убитых.
Французы, сохраняя боевой строй, осторожно двинулись к лесу.
Подойдя на расстояние ружейного выстрела, они остановились, опасаясь засады. Несколько еще способных двигаться смельчаков поползли к опушке. Но лес был пуст. Вершины елей дремали в тишине, опушенные снегом.
Окоченевшие люди бросились торопливо срезать ветви; вспыхнул первый огонь. Горнист Журден оказался полезнее всех. И неправы были те, которые смеялись над ним за то, что он всюду бережно таскал за собой большую кастрюлю. Обладателя этой скромной, но драгоценной утвари приглашали наперебой все, у кого не в чем было сварить пищу. Хозяина такого сокровища сажали на лучшее место у огня, давали ему добрую часть еды и возвращали кастрюлю хорошо вычищенной. Горнист вскидывал ее на плечо и продолжал путь без забот об ужине и ночлеге, которые ему всегда таким образом были обеспечены. Так было и в этот раз.
Кастрюля ходила по рукам от костра к костру, а ее хозяин, наевшись до-отвала, только глядел, чтобы она не исчезла.
Себастьян де-Брейль, отогревшись и поев, вновь ощутил жажду жизни. Освещенный ползавшими по сухим ветвям языками пламени, он что-то мурлыкал про себя и улыбался.