Первый заметил бегущего фельдфебеля Евсей Нилыч.
— Ястреб летит, — проворчал он, — быть беде.
Через мгновение Рудаченко увидел у своего носа угрожающий фельдфебельский кулак.
— Рудаченко! — крикнул, задыхаясь от быстрого бега, Громыка. — Шевелись… Ужо тебе…
И повел бомбардира к начальству.
Генерал Рот, прищурясь, заложив руку за спину, секунд двадцать рассматривал рядового. Потом спросил:
— Хохол?
— Никак нет, вашство, — отчеканил бомбардир. — Воронежский.
— Так. А скажи, братец, кто тебе разрешил по туркам палить?
Рудаченко вздрогнул; ладонь, приподнятая к козырьку кивера, сразу вспотела. Вопрос грозил дисциплинарным взысканием. Бомбардир еще больше вытянулся, выпятил грудь и отвечал глухо: