Солдаты смеялись:
— Быть тебе вечным дневальным.
Один только взводный сочувствовал Бондаренко.
— Хороший солдат, — говорил он. — и стрелок первостатейный, а только нет в нем выправки. Для парадной службы не приспособлен. Дурной какой-то.
И солдаты хором повторяли: «Дурной». Так эта кличка к Бондаренко и приклеилась.
Тысяча девятьсот третий год завершался тревожно.
Япония готовилась к войне.
В казарме война сделалась главной темой разговоров. Случайно попадавшие газеты читались вслух от доски до доски, но статьи, помещенные в них, неясно излагали ход происходивших событий.
— Непонятно пишут, — жаловались солдаты. — Слова как будто русские, а понять ничего невозможно.
Вскоре появились слухи о мобилизации.