Отец не кончил своей речи. Тигр рвал лапой стойло, в котором находились козы.
Я закричал:
— Смотрите, козы выбегают из сарая!
Тогда отец схватил большой кусок домашней ткани, из которой мы шили себе одежду, полил ее маслом, скрутил в жгут и зажег с одного конца. В это мгновение мы услыхали жалобное блеяние коз. В один миг отец выбросил на двор свой горящий сверток. Он упал на землю, но не погас. Напитанная маслом материя стала раскручиваться, пламя увеличивалось и распространялось дальше, языки его скользили по земле.
Тигр обернулся с рычанием и воем. Он стоял и смотрел на огонь. Я никогда не забуду, как задрожало чудовище. Его красная, огненная фигура выделялась среди темноты.
Пламя подымалось кверху, и зверь казался вдвое больше, чем он был. Вдруг тигр метнулся и исчез в темноте. При мелькавшем свете мы видели еще, как сбились в кучу испуганные козы. Страшный рев заглушил их жалобный вопль. Вслед затем наступило полное молчание.
Сильнее затанцовало пламя. Мы ждали, затаив дыхание. Секунды казались минутами, минуты — часами. Еще не было слышно падения по ту сторону забора.
Но вот пламя начало уменьшаться, и освещенное пространство становилось все уже и уже. Что было там, в темноте? Мы не могли видеть. Мы не знали, куда девался тигр: прыгнул ли он через окно в наш дом, или напал на коз, сбившихся в кучу. Мы все дрожали от страха, и до сих пор я помню, как у нас стучали зубы.
Внезапно молчание ночи огласилось ревом от страшной боли, и до нас долетел свист в воздухе. Это раскачивались бамбуковые стволы после того, как тигр упал на них всей тяжестью своего тела. Очевидно, он сделал прыжок и, наконец, был пойман. Тигр ревел от страха и боли и бил хвостом, раскачиваясь на бамбуковых перилах.
— Готово! — воскликнул отец. — Тигр напоролся на колья. Ему нет спасенья. Теперь мы можем спокойно уснуть. Утром мы разобьем ему череп.