Действительно, вскоре Ландора вытащили из палатки и повели в другую, большую палатку, где, как на троне, восседал главный лама, окруженный двенадцатью младшими ламами. Все были в праздничных одеждах.
Вскоре привели и Чанден Зинга. Он обвинялся в том, что служил проводником и хотел показать Ландору тайны "святого города».
— Подтвердите это, — обратился главный лама к Ландору, — и вы будете доставлены к границе и отпущены на свободу.
— Нет, — ответил Ландор. — Мой слуга ни в чем не виноват. Я один хотел познакомиться со страной и узнать тайны ее монастырей. Мой слуга ничего не знает. Он только исполнял мои приказания.
Ответ Ландора раз'ярил лам. Один из лам ударил его по голове. Другие набросились на Чанден Зинга, повалили его на землю и принялись бить его ременными плетками, в которых были завязаны свинцовые шарики. Ему нанесли до двухсот ударов. На всем теле Чанден Зинга от затылка до пяток вся кожа была исполосована. Но Чанден Зинг держался геройски. Ни слова жалобы, ни одной мольбы о пощаде не вырвалось из его уст.
Ландора опять повели в палатку. В ней находился начальник отряда тибетских солдат, по имени Рупун. Как только Ландор остался наедине с Рупуном, последний, сперва убедившись, что их никто не подслушивает, подошел к Ландору и сказал ему:
— Я присутствовал при вашем допросе. Вы не обнаружили никакого страха, и я поэтому уважаю вас.
Ночью, когда поставленная у палатки стража заснула, Рупун осторожно приблизился к Ландору. Он делал вид, что хочет крепче затянуть веревки на руках несчастного пленника, а сам между тем ослабил их.
— Бегите! — шепнул Рупун пленнику. — Вы должны сейчас же бежать. Я сделал все приготовления к вашему бегству.
— А можете вы спасти Чанден Зинга и Манзинга? — спросил его Ландор.