Настала минута прощанья. Сыркин низко наклонил голову, а Гамра-Куль зарыдал, как дитя. Только Шагдуров смеялся и шутил. Он наслаждался при мысли о предстоящих приключениях…
6 августа мы были в трех переходах от нашего главного каравана. На восходе солнца к нам неожиданно под’ехали три тибетца. Они остановились на некотором расстоянии.
— Снимите свои очки, — обратился ко мне один из них
Вероятно, они думали, что все европейцы имеют светлые волосы и голубые глаза. Каково же было их удивление, когда они увидели, что у меня такие же черные глаза, как и у них. Тибетцы дружески поклонились мне и быстро заговорили о чем-то между собой.
— Покажите ваши ружья, — сказал опять один из них.
Я охотно исполнил его просьбу. Наши ружья и револьверы произв. ели на тибетцев сильное впечатление. Они качали головами и оживленно говорили между собой.
— Ну, довольно, — сказали они. — Отложите в сторону ваши ружья, нам пора ехать.
— Далеко отсюда до Лхассы? — спросил я.
— Три месяца будешь ехать, не меньше, — ответил тибетец.
Он повернул лошадь, и все трое ускакали.