Вероятно, тибетцы хотели напугать нас этим известием и заставить повернуть назад.
Через полчаса к нам явился высокий, коротко остриженный, седой лама в красном одеянии и в желтой шапке. С ним были вооруженные люди с копьями, саблями и стрелами. Он не задавал нам никаких лишних вопросов, а только хотел узнать о силе нашего главного каравана.
— Вы должны остаться здесь 5 дней, — сказал он. — Один шаг дальше… и это будет стоить вам головы. — Он сделал движение рукой, как будто отсекал голову. — Сегодня утром мы послали нарочных к начальнику округа, чтобы узнать, можете ли вы ехать дальше или нет. С минуты на минуту ждем ответа. Будет или письмо, или сам начальник Камба-Бомбо. Во всяком случае, вы пока в плену у нас. Если мы вас пропустим и потом окажется, что вы не имели права ехать в Лхассу, то мы поплатимся за это своей жизнью. Наш начальник в Накчу, ему мы подчиняемся и у него мы должны испрашивать приказаний.
— А нельзя ли послать курьера с запросом в Лхассу?
— Нет, это невозможно, — ответил лама. — Ответ из Лхассы прибыл бы не раньше, чем через месяц.
— А, может быть, нам самим поехать в Накчу и лично переговорить с вашим начальником?
— Нет, и это невозможно. Вы останетесь здесь.
Вероятно, он боялся, что мы, получив разрешение поехать в Накчу, отправимся дальше на Лхассу. Скоро после этого наши гости уехали.
— Я думаю, что нас хотя на сегодня оставят в покое, — сказал Шагдуров.
Однако через несколько минут со всех сторон стали собираться вооруженные всадники. Они под’езжали и останавливались у маленького палаточного лагеря, который был разбит в расстоянии одного километра от нашего. Всадники были вооружены копьями, саблями и ружьями. Некоторые из них носили высокие белые войлочные шапки с полями, другие — темные повязки. На всех были коричневые, красные или черные накидки. Они походили на настоящих бандитов, но были, очевидно, солдатами, которых мобилизовали для защиты от нашего вторжения.