— Сколько, по-вашему, человек в их отряде? — спросил меня Шагдуров.
— Я насчитал 53, — ответил я.
Мы напряженно стали наблюдать за ними в бинокль. Наш лама совсем упал духом.
— Я уверен, что они хотят убить нас, — прошептал он.
Один шаг дальше — и это будет стоить вам головы…
Но вот семь всадников отделились и направились полной рысью на восток, вероятно, в Накчу, двое— по направлению к Лхассе, остальные ринулись сплоченной кучей прямо на нашу палатку.
— Будьте наготове! — крикнул я.
Мы схватили наше оружие и стали у входа в палатку. Тибетцы размахивали копьями над головами и издавали страшный рев. Они мчались на своих лошадях, как будто бы неслись в кавалерийскую атаку. Из-под копыт лошадей во все стороны летела грязь. Передовые из них отчаянно размахивали саблями и выкрикивали команду.
За несколько шагов перед нашей палаткой одна часть всадников круто повернула вправо, другая влево, и двумя колоннами они вернулись к своему лагерю. Они повторили этот маневр несколько раз, очевидно, желая устрашить нас. Затем они столпились и начали стрелять в цель. В два часа тибетцы опять сели на коней и исчезли на северо-востоке.