Онъ крѣпко пожалъ мнѣ руку и веселый, какъ птичка, исчезъ изъ комнаты.
Я долго глядѣлъ ему вслѣдъ... Потомъ всталъ, поглядѣлъ на часы. Было еще только шесть часовъ. "Рано!" -- подумалъ я, но спать мнѣ совсѣмъ лжѣ не хотѣлось. Я подбѣгалъ къ окну, отворилъ его и выглянулъ на улицу. Волга лежала вся синяя и тихонько какъ бы вздрагивала отъ утренняго холодка. Небо было безоблачно; о вчерашней тучѣ и помину не было. На пристани уже копошился рабочій людъ. Я радостно глядѣлъ на все это; душа моя была полна непонятнымъ восторгомъ... Мнѣ просто не сидѣлось на мѣстѣ, хотѣлось прыгать, скакать, смѣяться, пѣть... Я не вытерпѣлъ и принялся будить Леонида.
-- Вставай, вставай! Пора! Уже семь часовъ!-- совралъ я, толкая его подъ бокъ.
Леонидъ посмотрѣлъ на меня свирѣпымъ взоромъ, потомъ отвернулся въ стѣнѣ и снова уткнулся въ подушку, давая мнѣ понять, что не желаетъ больше имѣть со мною дѣла. Но я не унялся и опять началъ будить его.
-- Вставай же, тебѣ говорятъ! Восемь часовъ! Слышишь!
-- Что ты врешь!-- проворчалъ Леонидъ, прячась въ одѣяло.-- Сейчасъ самъ говорилъ -- семь.
-- Ну, все равно, пора! А я тебѣ что разскажу, послушай-ка.
И я, совершенно забывъ о данномъ мною Женѣ обѣщаніи, разсказалъ Леониду объ утреннемъ приключеніи. Какъ я и ожидалъ, разсказъ мой сейчасъ же произвелъ желаемое дѣйствіе. Леонидъ сначала мычалъ: "гм... гм...", потомъ повернулся лицомъ ко мнѣ, потомъ попросилъ меня свернуть ему папиросу, наконецъ совсѣмъ проснулся и всталъ.
-- Ну-ка, гдѣ деньги-то?-- спросилъ онъ, точно не вѣря моему разсказу.
Я подалъ ему бумажки, и онъ съ задумчивымъ видомъ принялся ихъ разглаживать на своемъ колѣнѣ.