Онъ говорилъ все это не торопясь, своимъ мягкимъ, пріятнымъ голосомъ, а я пилъ чай и разсматривалъ его полное лицо въ складкахъ, съ толстыми губами и живыми, блестящими глазками, его блестящую лысину, розовую и гладкую, какъ колѣно, всю его жирную, хорошо упитанную фигуру, свидѣтельствовавшую о мирномъ и спокойномъ житія,-- и думалъ: "неужели это бывшій радикалъ?"
-- Ну-съ, а вы что подѣлываете?-- продолжалъ Лимонадовъ, обращаясь къ Леониду.-- Все небось бунты "пущаете"?
-- По немножку!-- смѣясь отвѣчалъ Леонидъ.
-- Тэкъ-съ! А статейки пишете? Принесли что-нибудь?
-- Нѣтъ, я собственно къ вамъ по другому дѣлу.
Лицо фельетониста приняло нѣсколько тревожный и озабоченный видъ.
-- Чѣмъ могу служить?-- спросилъ онъ, переходя въ оффиціальный тонъ.
-- Денегъ нужно. Не можете ли ссудить рублей 15--20?
Лимонадовъ поморщился, и лицо его сразу изъ добродушнолукаваго превратилось въ недовольное и раздраженное.
-- Зачѣмъ вамъ?