Нѣкоторые засмѣялись, но одинъ изъ посѣтителей, почтенный человѣкъ съ сѣдыми бакенбардами и суровымъ, темнымъ лицомъ, возразилъ:
-- А что жъ, если Ламбро хочетъ покупать лодку, то такъ и будетъ! Я знаю Ламбро: у Ламбро золотая голова, желѣзныя руки и сердце, какъ алмазъ, и я, который никогда никому не довѣрялъ въ жизни своей мѣднаго гроша безъ росписки, я довѣрилъ бы Ламбро цѣлый милліонъ на одно только слово и ручаюсь головой, что Ламбро свое слово сдержитъ... Вотъ какой человѣкъ Ламбро!
Кристо толкнулъ подъ столомъ своихъ сосѣдей, и всѣ они насмѣшливо переглянулись между собою. Почтенный человѣкъ съ сѣдыми бакенбардами былъ тотъ самый богачъ, Мавропуло, въ птичьемъ домикѣ котораго ютился Ламбро съ своимъ семействомъ.
Къ зимѣ въ ладонкѣ у Графы скопилось около 20 рублей, и когда Графа пересчитала эти жалкіе гроши, собранные съ такимъ тяжелымъ трудомъ и лишеніями, она пришла въ отчаяніе. На покупку хорошей лодки нужно было, по крайней мѣрѣ, 100 рублей, и если на то, чтобы скопить, отказывая себѣ во всемъ, 20 рублей, ушло слишкомъ полгода, то сколько же еще придется ждать до тѣхъ поръ, пока они будутъ въ состояніи осуществить свою мечту?.. Года два, а, можетъ быть, и больше, и эти два года казались Графѣ безконечно длинными, какъ пѣшеходу кажется безконечно длиннымъ тотъ остатокъ пути, который отдѣляетъ его отъ отдыха и ночлега. Чѣмъ ближе цѣль, тѣмъ труднѣе идти, и время бѣжитъ скорѣе для того, кому нечего ждать впереди. Веселая, беззаботная Графа сдѣлалась раздражительна и нетерпѣлива; по ночамъ ей снились деньги, много денегъ, кучи золота и серебра, а утромъ она вставала блѣдная, угрюмая, съ отвращеніемъ смотрѣла на свою убогую утварь, колотила ребятишекъ и кричала на Ламбро, который за неимѣніемъ работы теперь чаще оставался дома.
Ламбро пытался утѣшать ее по прежнему:
-- Вотъ погоди, Графа, когда будетъ у насъ "Мечта"...
Но Графу это только еще больше раздражало.
-- Ахъ, "Мечта", "Мечта!" -- съ злобной насмѣшкой восклицала она.-- Лучше бы ты помолчалъ съ этой "Мечтой!" Какая "Мечта", когда скоро всѣ подохнемъ съ голоду и отъ стужи? Никакой "Мечты" у насъ не будетъ, и нечего объ этомъ говорить, людямъ на смѣхъ! Ты думаешь, не смѣются надъ нами? Всѣ смѣются, нельзя на улицу выйдти! Кристо этотъ проходу не даетъ, все спрашиваетъ: "Ну что же ваша "Мечта". Ахъ, надоѣло мнѣ все, -- вотъ пойду когда-нибудь на башню и брошусь оттуда внизъ головою въ море!...
Ламбро, вздыхая, бралъ шапку и уходилъ бродить куда нибудь на улицу, или взбирался по скользкимъ тропинкамъ на обледенѣлыя скалы, садился на камень и слушалъ, какъ реветъ сердитое зимнее море. И этотъ могучій гордый ревъ, эти холодныя, злыя волны, съ дикой смѣлостью бросающіяся на недвижныя каменныя громады горъ, возбуждали въ немъ бодрость и сознаніе своихъ силъ. Освѣженный, успокоенный возвращался Ламбро домой съ новымъ запасомъ терпѣнія и жаждой борьбы, и въ эти минуты казалось ему, что онъ все можетъ, всего достигнетъ и завоюетъ себѣ счастье.
Однажды, спускаясь съ горы, онъ лицомъ къ лицу столкнулся съ Кристо, который въ тепломъ пальто, съ поднятымъ воротникомъ, въ теплой шляпѣ и въ высокихъ сапогахъ съ калошами озабоченно шелъ куда-то. Увидѣвъ Ламбро, онъ остановился и оскалилъ свои мелкіе, острые зубы.