Но Графа не отвѣчала. Она была уже въ домѣ и по стуку посуды, которую она убирала, можно было судить, что на душѣ у нея не спокойно. Ламбро сейчасъ же догадался объ этомъ и пошелъ къ ней.
-- Что же ты ничего не отвѣчаешь, Графа?-- спросилъ онъ, глядя, какъ она съ сердцемъ швыряетъ сковороды и горшки.-- Или, можетъ быть, тебѣ хочется, чтобы я купилъ у Кристо его поганую лодку?
-- Не нужно мнѣ никакой лодки!-- крикнула Графа, оборачивая къ мужу искаженное гнѣвомъ лицо.-- И не дури ты мнѣ голову, Ламбро, своей лодкой. Я ужъ вижу, что лодки у насъ никогда не будетъ... у людей хоть поганыя, да есть, а у насъ никакой никогда не будетъ, не будетъ и не будетъ...
-- Вотъ тебѣ и разъ!-- проговорилъ Ламбро.-- Почему не будетъ? Нѣтъ, будетъ, я тебѣ это говорю, а если ты мнѣ не вѣришь, то сними съ себя свой кошель и давай посмотримъ, сколько уже у насъ накопилось денегъ для "Мечты"....
Упоминаніе о завѣтномъ кошелѣ подѣйствовало на Графу благотворно, и черезъ минуту супруги уже мирно сидѣли рядомъ и, въ сотый разъ пересчитывая свой скудный капиталъ, обсуждали, сколько еще не хватаетъ имъ денегъ на покупку лодки.
А Кристо въ это время торопливо спускался съ горы и думалъ:
"Проклятый хамалъ, чтобы ты самъ себѣ напророчилъ и гробъ, и саванъ! Какъ бы я радъ былъ, если бы тебя когда-нибудь придавило хорошимъ тюкомъ! Надоѣло уже мнѣ ходить по колючкамъ и смотрѣть на Графру безъ всякаго толку! Сколько ботинокъ я истрепалъ, и ни разу не удалось хорошенько съ ней поговорить, -- ужъ очень крѣпкіе кулачищи у этого грязнаго верблюда... Гробъ и саванъ... тьфу! Чтобы ты самъ издохъ, подлый дьяволъ..."
И Кристо чудилось, что за нимъ съ горы гонится что-то холодное, бѣлое, и цѣпляется ему за плечи, и шепчетъ въ уши: "Нѣтъ, Кристо, не убѣжишь, я смерть твоя, я догоню тебя..." Холодный потъ выступилъ у Кристо на лбу; колѣнки у него тряслись, сердце трепетало, и каждый кустикъ на дорогѣ, каждый камень казались ему въ вечернемъ сумракѣ какими-то кривляющимися чудищами, пришельцами невѣдомаго міра.
Но внизу, въ ярко, освѣщенной кофейнѣ, среди многочисленной публики и шумнаго говора, Кристо оправился и почувствовалъ себя прежнимъ Кристо. Ему самому стало смѣшно надъ собой, какъ онъ, сломя голову, летѣлъ съ горы, точно за нимъ и въ самомъ дѣлѣ кто-нибудь гнался, и, потребовавъ себѣ чашку кофе, Кристо, какъ ни въ чемъ не бывало, занялъ свое мѣсто за общимъ столомъ.
-- А я сейчасъ былъ у Ламбро тамъ наверху, -- началъ онъ, смѣясь.-- И что вы думаете, этотъ ортухосъ (бѣднякъ) собирается покупать себѣ такую лодку, какой ни у кого здѣсь нѣтъ, а самъ сидитъ и кушаетъ сухой хлѣбъ, запивая его голою водицей... Вотъ чудакъ!