-- А кто же ихъ не любитъ? Правда, люблю.
-- То то. Пожалуй, и и чорта не испугался бы, если бы онъ пообѣщалъ тебѣ хорошій процентъ за твою душу?
-- Э, чего бояться, -- вѣдь и чорта можно обмануть, Ламбро!-- смѣясь, отвѣчалъ Кристо, довольный, что уладилъ дѣло.
Они разстались, и Ламбро въ задумчивости пошелъ домой. Онъ хорошо понималъ, что Кристо предлагалъ ему очень выгодную сдѣлку, обѣщая за однѣ руки два пая {Рыбакъ, вносящій въ дѣло только одинъ свой трудъ, получаетъ обыкновенно одну часть изъ общей прибыли; имѣющій какую нибудь рыболовную снасть получаетъ два пая, а хозяинъ лодки и снастей считается хозяиномъ предпріятія и имѣетъ право на три пая.}, но въ то же время никакъ не могъ отдѣлаться отъ чувства нѣкотораго недовѣрія, которое всегда внушалъ ему его бывшій школьный товарищъ. Все не нравилось ему въ Кристо: и его вкрадчивая хитрость, и хвастливая заносчивость, и жадность къ деньгамъ, доходящая до болѣзненной маніи, а главное, -- его трусость, которою онъ отличался еще на школьной скамьѣ. Съ такимъ компаніономъ пропадешь! думалъ Ламбро. Да еще тамъ нашелъ себѣ какого-то Ефима, который и моря, можетъ быть, никогда не нюхалъ! Сядутъ оба на мою спину и такъ заѣздятъ, что не захочешь никакихъ денегъ! А деньги нужны; если на мою долю придется хоть 80 рублей, вотъ и лодка! Тогда прощай, Кристо, -- самъ буду хозяиномъ, и ни какимъ медомъ ты меня не заманишь въ свою компанію! Опасный человѣкъ, хитрый человѣкъ; въ каждомъ глазу сидитъ по бѣсу, и когда смотритъ на тебя, то бѣсы такъ и прыгаютъ во всѣ стороны, точно лягушки передъ дождемъ. Ну, что же дѣлать, -- это онъ правду сказалъ, что кому нужны деньги, тому нечего бояться и чорта. Не плачь, моя бѣдная Графа, будутъ у насъ съ тобой деньги, будетъ и "Мечта", и тогда наплевать намъ на Кристо!
А свирѣпый нордостъ злобно вылъ, носясь, какъ бѣшеный, по горамъ, и за скалами бились и ревѣли разъяренныя волны, словно вызывая на борьбу весь міръ.
Когда Графа узнала отъ мужа, что онъ идетъ съ Кристо въ Туакъ, она сразу присмирѣла и затихла. Она была дочь земледѣльцевъ, не знала и не любила моря и каждый разъ, провожая Ламбро на опасный промыселъ, боялась, что онъ не вернется. И теперь, вспоминая, какими злыми упреками она осыпала его все это время, Графа мучилась раскаяніемъ и своими ласками старалась загладить свою вину передъ нимъ. Въ домѣ у нихъ опять воцарился міръ, и Ламбро послѣдніе дни передъ отъѣздомъ плавалъ какъ рыба въ маслѣ, по его собственнымъ словамъ.
Наступилъ, наконецъ, и февраль, а вмѣстѣ съ нимъ наступило и время отплытія. Каждый день почти въ море уходили лодки, нагруженныя снастями и людьми; рыбаки въ теплыхъ курткахъ, въ громадныхъ выше колѣна сапогахъ, пѣли пѣсни, махали шапками, а провожавшіе желали имъ удачи и, долго смотрѣли вслѣдъ лодкамъ, пока онѣ не превращались въ бѣлыя точки и не сливались съ безконечною синевою моря и неба.
Проводили и Ламбро. Даже старый Іорданъ притащился изъ деревни на своихъ старыхъ ногахъ и долго ворчалъ и суетился около лодки, давая разные, по его мнѣнію, очень важные совѣты, на которые, впрочемъ, никто не обращалъ вниманія. Онъ и мачту осмотрѣлъ, и паруса пощупалъ, нашелъ какой-то недостатокъ въ шкотахъ (веревки отъ парусовъ) и успокоился только тогда, когда Ламбро съ нимъ согласился и обѣщалъ исправить замѣченный имъ недостатокъ.
-- Ну, готово!-- сказалъ Ламбро, подходя къ Графѣ.-- Прощай, Графа, не горюй безъ меня и молись объ удачѣ. Дядя Іорданъ, навѣщайте жену и дѣтей! Будьте имъ, какъ родной отецъ...
-- Ладно, ладно, и безъ тебя это знаю!-- пробурчалъ старый герой, борясь съ овладѣвшимъ его душою волненіемъ и изо всѣхъ силъ стараясь сохранить геройскій видъ и молодцоватую осанку.