-- Ну, теперь поцѣлуй меня, Графа, на прощанье!-- прибавилъ Ламбро и обнялъ жену.
Графа припала къ нему, и слезы закапали у нея изъ глазъ. Кристо стоялъ поодаль, смотрѣлъ исподлобья на это прощанье, и губы его подергивались не то отъ сдерживаемой улыбки, не то отъ волненія.
-- Ну, а меня?-- вдругъ вымолвилъ онъ, когда Графа оторвалась отъ Ламбро.-- Меня развѣ не поцѣлуете на прощанье? Говорятъ, поцѣлуй женщины приноситъ счастье, а у меня нѣтъ ни сестры, ни матери, никого...
Губы его все дергались, и въ глазахъ свѣтилась усмѣшка. У Графы сразу высохли слезы, и она пугливо отъ него отшатнулась.
-- Что-жъ, Графа, поцѣлуй и его!-- сказалъ Ламбро, смѣясь. Правда, вѣдь онъ сирота, и его даже проводить некому какъ слѣдуетъ.
Кристо быстро подошелъ къ Графѣ и, прежде чѣмъ она могла что нибудь предпринять, съ знакомымъ уже ей, загадочнымъ блескомъ въ зрачкахъ, не поцѣловалъ, а точно впился ей въ губы. У Графы захватило духъ и въ глазахъ потѣмнѣло.
-- Ну, будетъ!-- крикнулъ Ламбро, прыгнувъ въ лодку.-- Садись, Кристо. Съ Богомъ!
Кристо весь блѣдный, съ дрожащими губами, отошелъ отъ Графы и, не глядя на Ламбро, сѣлъ на весла. Лодка тихо отплыла отъ берега.
-- Кали ора!-- прошепталъ Іорданъ и снялъ шляпу.
Весла дружно поднялись и опуетились; лодка стала быстро удаляться, оставляя за собою длинный змѣистый слѣдъ. Въ послѣдній разъ Ламбро махнулъ рукой; нѣсколько минутъ еще слышались глухіе удары веселъ -- разъ-два, разъ-два... наконецъ, и эти звуки исчезли, расплылись, поглощенные вѣчнымъ, таинственнымъ шопотомъ моря.