-- Ну, пойдемъ, Графа!-- сказалъ Іорданъ.
Но Графа продолжала неподвижно стоять, закрывъ лицо руками, и все еще чувствовала на губахъ своихъ жаръ и боль пламеннаго поцѣлуя Кристо. "О, ману не ту ману"! {О, мама моя, мама.} беззвучно шептала она. "Пропала я теперь, совсѣмъ пропала"... И когда она открыла глаза, лодки уже не было видно, и Графа подумала, что вмѣстѣ съ нею ушло все ея прошлое, кончилась ея прежняя тихая жизнь съ Ламбро въ домикѣ на горѣ, и началось что-то другое, новое, такое же безумное, пьяное и нечистое, какъ безстыдный поцѣлуй Кристо.
Между тѣмъ лодка плавно неслась впередъ, разсѣкая носомъ шумящія волны, рѣзвою толпой мчавшіяся ей на встрѣчу. Берегъ отходилъ все дальше и дальше; вотъ уже послѣднія кровли домовъ скрылись за выступами скалъ; блеснулъ еще разъ на прощанье золотой крестъ церкви, и широкая даль моря раскинулась передъ рыбаками. Но мысли ихъ еще оставались тамъ, на берегу, и всѣ молчали. Ламбро былъ грустенъ, и за сердце его немножко щипало; Кристо съ какимъ-то ожесточеніемъ работалъ веслами, и неопредѣленная улыбка кривила его губы. Оба они, каждый по своему думали о Графѣ; только третій ихъ спутникъ, Ефимъ, кажется, не думалъ ни о чемъ, да ему и не о чемъ было думать, потому что у него не осталось никого на берегу. Это былъ высокій, широкоплечій, немножко неуклюжій парень лѣтъ 30, настоящій сѣверянинъ по виду. Его худощавое, скуластое лицо съ заостренною, совершенно бѣлой бородкой было покрыто крупными желтыми веснушками, придававшими ему наивное выраженіе. Небольшіе сѣрые глаза, почти безъ бровей, смотрѣли простодушно и немножко мечтательно; желтоватые, неровно подстриженные волосы безпорядочными косицами торчали изъ подъ глубоко надвинутаго картуза. Одѣтъ онъ былъ плоховато, въ старенькій клѣтчатый пиджачокъ съ пухлыми коричневыми заплатами на локтяхъ, въ вытертыхъ до блеска штанахъ изъ чортовой кожи и въ старыхъ морскихъ сапогахъ, которые подарилъ ему Кристо. Онъ сидѣлъ на вторыхъ веслахъ, и все его вниманіе было устремлено на то, чтобы пропадать въ тактъ съ Кристо. По временамъ онъ отнималъ отъ весла то одну, то другую руку, поплевывалъ на ладонь и снова начиналъ дѣйствовать старательно и съ оттяжкой.
-- Не плюй на руку, Ефимъ, -- сказалъ ему Кристо.-- Не годится!
-- Почёмъ?-- протяжно вымолвилъ Ефимъ.
-- А потомъ, что мозоли себѣ наколотишь, да, не дай Богъ, морская вода попадетъ, она тебѣ такъ ихъ разъѣстъ, бѣда!
-- Ишь ты!-- усмѣхнулся Ефимъ.-- А мы, кабыть, по рассейски, привышны!
-- А ты откуда?-- спросилъ Ламбро, выходя изъ своей грустной задумчивости.
Ефимъ отвѣчалъ не сразу: видно, въ прошломъ у него не было ничего такого, что стоило бы помянуть добромъ, и вопросъ Ламбро затронулъ въ немъ какія-то больныя мѣста.
-- Мы -- дальніе...-- отвѣчалъ онъ, наконецъ, неохотно.-- Кострому слыхалъ? Изъ энтихъ мѣстъ...