-- А зачѣмъ мнѣ вѣшаться, когда я этого не хочу?-- возражалъ Ламбро невозмутимо. -- И что тебѣ дались эти камни? За нихъ платятъ такія же деньги, какъ и за все другое, и изъ камней строятъ дома, въ которыхъ живутъ такіе же люди, а что у меня нѣтъ костюма, то вѣдь костюмъ всегда можно купить за деньги, и когда я буду за него платить, меня не спросятъ, откуда я взялъ эти деньги, и никто меня не прогонитъ изъ лавки за то, что я заработалъ ихъ своими руками. Вотъ что я скажу тебѣ, Кристо.
-- Э, ничего ты не понимаешь, Ламбро!-- говорилъ Кристо, презрительно вздергивая плечами.-- Ты не настоящій грекъ, Ламбро; настоящій грекъ не станетъ таскать кули, какъ турецкій хамалъ (носильщикъ), и копать землю, какъ русскій мужикъ. Мнѣ только твою жену жалко, Ламбро, и я удивляюсь, какъ она можетъ терпѣть такую жизнь! Я бы на ея мѣстѣ давно убѣжалъ.
При этихъ словахъ лицо Ламбро становилось серьезнымъ.
-- Не говори о моей женѣ, Кристо!-- говорилъ онъ сдержанно.-- Моя Графа -- калло курицати (славная дѣвочка) и меня она крѣпко любитъ.
Кристо иронически глядѣлъ на огромную, сутуловатую фигуру Ламбро, на его заросшее густой щетиной лицо -- въ видахъ экономіи Ламбро брился только разъ въ недѣлю; глядѣлъ на его продранную рубаху и узловатые пальцы ногъ, выглядывавшіе изъ стоптанныхъ татарскихъ чувяковъ, и, махнувъ рукою, уходилъ, думая про себя: "ну, ужъ я бы не сталъ тебя любить, несчастный хамалъ, и дура твоя жена, если она любитъ такого урода!" И каждый разъ послѣ такого разговора, встрѣчая гдѣ нибудь хорошенькую Графу, Кристо задумчиво провожалъ ее глазами, крутилъ усы и разсѣянно принимался насвистывать любимую рыбацкую пѣсню:
Рѣжьте мое тѣло, пейте мою кровь,
Полюбила грека, грека-рыбака...
Кристо былъ тоже не богатъ и получилъ въ наслѣдство, послѣ смерти своего отца, только развалившуюся хату на берегу моря и старую лодку, почернѣвшую отъ бурь. Но, благодаря врожденной предпріимчивости и нѣкоторой изворотливости ума, онъ даже и изъ этихъ никуда негодныхъ предметовъ сумѣлъ извлечь для себя пользу и постарался устроиться такъ, чтобы ему жилось легко и пріятно. Хату свою онъ подмазалъ, подчистилъ и сталъ сдавать ее внаймы пріѣзжающимъ на лѣто господамъ изъ Россіи, а лодку домашними средствами выкрасилъ, сшилъ для нея тентъ изъ гнилого каленкора и каталъ на взморьѣ своихъ жильцовъ, получая за это приличное вознагражденіе. Такъ какъ онъ былъ недуренъ собою и чрезвычайно вертлявъ, то его особенно любили дамы и, ради его прекрасныхъ глазъ, часто предпочитали его старую, неуклюжую лодку какому нибудь изящному ялику, хозяиномъ котораго былъ угрюмый, косматый рыбакъ. Такимъ образомъ, къ концу лѣтняго сезона у Кристо оказывались въ рукахъ порядочныя деньжонки, и цѣлую зиму онъ имѣлъ возможность жить въ свое удовольствіе и ничего не дѣлать. Поменьше работать и получше жить -- это было идеаломъ Кристо, и только соблазнъ сразу нажить большія деньги заставлялъ его иногда примыкать къ какой нибудь рыбацкой компаніи, отправлявшейся въ Туакъ для ловли дорогой рыбы, и подвергать себя разнымъ случайностямъ этого опаснаго дѣла. Но и тутъ онъ всегда умѣлъ устроиться и выбиралъ себѣ самыхъ опытныхъ и самыхъ покладистыхъ компаньоновъ, на спины которыхъ можно было бы свалить большую часть работы и не особенно рисковать своею шкурой, которою Кристо очень дорожилъ.
-- Нашъ Кристо -- ловкій парень! -- говорили о немъ рыбаки, видя его постоянно гдѣ нибудь въ кофейнѣ, хорошо одѣтаго и всегда при деньгахъ.-- Онъ умѣетъ дѣлать хорошія дѣла и умѣетъ жить! Такой парень нигдѣ не пропадетъ: вотъ увидите, что у него когда нибудь будетъ и домъ, и виноградникъ, и хорошій баркасъ, а мы всѣ будемъ на него работать и низко ему кланяться!..
А Кристо слушалъ эти рѣчи и, самодовольно покручивая свои усики, еще выше задиралъ голову передъ товарищами, какъ будто бы у него уже былъ и домъ, и виноградникъ, и хорошій баркасъ. Ламбро же онъ и вовсе не ставилъ въ грошъ и при каждой встрѣчѣ давалъ ему чувствовать свое превосходство надъ нимъ и глубокую пропастъ, ихъ раздѣлявшую. Да, этотъ бѣдный Ламбро всегда былъ глупъ, и Кристо любилъ вспоминать, какъ онъ, еще сидя на школьной скамьѣ, умѣлъ надувать своего добродушнаго товарища, вымѣнивая у него перья и карандаши на всякую негодную дрянь и часто подводя его подъ наказаніе за свои собственныя проказы. О, Кристо и тогда уже подавалъ большія надежды, а Ламбро, какъ былъ гойдури, такъ и остался гойдури (оселъ)!