Графа нанялась стирать поденно бѣлье у Мавропуло и возвращалась только къ вечеру съ красными отъ мыла руками и разгорѣвшимся отъ пара лицомъ. Молчаливо собирала она ужинъ, молчаливо укладывала дѣтей спать, но сама ложилась поздно и долго еще сидѣла на порогѣ, подперевъ голову руками и напряженно всматриваясь въ темную бездну ночи, полную таинственныхъ звуковъ и безформенныхъ тѣней. Она слѣдила, какъ одинъ за другимъ угасали внизу городскіе огни, какъ все ярче и ярче разгорались на небѣ звѣзды, и ей чудилось, что чьи-то прозрачныя крылья нѣжно шелестятъ вокругъ нея, и она думала, что это сны слетаютъ на землю... И когда все, наконецъ, затихало и на горѣ, и подъ горою, и только однѣ совы на башнѣ тихонько, точно стараясь никого не разбудить, перекликались между собою -- "угу! угу"!-- Графа, вся дрожа, вскакивала съ порога, оглядывалась по сторонамъ и безшумно исчезала въ темной безднѣ ночи, которая звала ее и притягивала къ себѣ.
А на-утро она вставала еще болѣе блѣдная, еще болѣе молчаливая, съ безпокойнымъ блескомъ въ глазахъ и торопливыми движеніями, которыми она какъ будто старалась заглушить въ себѣ какую то внутреннюю боль. Прежняя беззаботная улыбка теперь совсѣмъ не появлялась на ея хорошенькомъ личикѣ, и звонкаго голоса ея никто не слышалъ ни на горѣ, ни у фонтана внизу.
Десять рублей, полученные отъ Кристо, скоро вышли, и Ламбро самъ собрался къ нему. Онъ всталъ утромъ раньше обыкновеннаго и попросилъ Графу достать ему чистое бѣлье и праздничную одежду. Умывшись и тщательно причесавшись, онъ надѣлъ пиджакъ и обернулся къ Графѣ, которая съ тревогой и испугомъ смотрѣла на его сборы.
-- Ну, Графа, посмотри, похожъ я на прежняго Ламбро?-- спросилъ Ламбро съ улыбкой.-- Узнаютъ меня въ городѣ или нѣтъ? Можетъ быть, разбѣгутся всѣ, какъ отъ покойника?
-- Куда ты, Ламбро?-- спросила Графа вмѣсто отвѣта.
-- Пойду, послушаю, что скажетъ мнѣ Кристо. Давно я его не видалъ, соскучился.
Графа поблѣднѣла и стала трудно дышать.
-- Зачѣмъ идешь?..-- едва слышно вымолвила она, не глядя на мужа.
-- А почему мнѣ не идти? Ужъ не боишься ли ты, что онъ и меня обидитъ такъ же, какъ тебя обидѣлъ? Э, нѣтъ, Графа, этого не будетъ! Кто храбръ передъ овцой, тотъ убѣжитъ отъ волка, -- знаешь пословицу, Графа, а Кристо трусъ и подлецъ. Всѣ подлецы -- трусы, Графа, ты это запомни.
Онъ ушелъ, опираясь на палку, а Графа заломила руки и со стономъ упала на колѣни передъ образомъ.