Ламбро шелъ и не оглядывался.
-- Но я тебя велю прогнать въ шею! Слышишь? Въ шею...-- докончилъ Кристо и, опустившись на встрѣтившуюся лавочку, вдругъ заплакалъ и сталъ рвать на клочки свой платокъ.
Ламбро вернулся домой весь разбитый и сейчасъ же легъ въ постель. Его била лихорадка и душилъ кашель; въ мокротѣ показалась кровь. Графа смотрѣла на него съ безмолвнымъ ужасомъ, но ни о чемъ не спрашивала и, когда онъ, наконецъ, успокоился и заснулъ, она тихонько исчезла.
Вечеръ былъ тихій, но мрачный; за горами собиралась гроза и, хотя тучъ еще не было видно, но небо уже содрогалось отъ далекихъ зарницъ, и море безпокойно шумѣло между скалами. Графа, крадучись, пробралась по знакомой тропинкѣ къ башнѣ, вошла въ уцѣлѣвшія еще среди развалинъ крѣпостныя ворота и оглядѣлась. Кругомъ не было ни души -- "Кристо, Кристо"!-- позвала Графа. Никто не откликался. Графѣ стало страшно. Прежде Кристо всегда приходилъ первый на свиданіе и ждалъ ее у воротъ; теперь только однѣ полуразрушенныя стѣны высились передъ нею, да уродливые кусты чортова дерева чернѣли кое-гдѣ между камнями, точно подстерегающіе кого-то безобразные призраки съ костистыми пальцами. "Онъ не придетъ! Онъ не придетъ"!-- прошептала Графа въ отчаяніи.-- "Что-то вышло у нихъ съ Ламбро, -- что же мнѣ дѣлать, что дѣлать"? Она присѣла у стѣны, уткнула голову въ колѣни и заплакала. Вдругъ что-то зашуршало около нея въ сухой травѣ, -- должно быть, она спугнула ящерицу, и вслѣдъ затѣмъ на башнѣ проснулась сова и неодобрительно сказала: "угу"! Графа вскрикнула, вскочила и побѣжала назадъ, цѣпляясь за кусты, а у нея за спиною, казалось, кто-то хохоталъ, и сова сердито кричала: "угу! угу"!..
Когда она прибѣжала домой, тамъ горѣлъ огонь, и Ламбро сидѣлъ на кровати, совсѣмъ одѣтый. Онъ взглянулъ на жену страннымъ взглядомъ и спросилъ отрывисто:
-- Гдѣ ты была?
-- Я... тамъ... у Мавропуло. Обошла садъ...-- отвѣчала Графа, сама не зная хорошенько, что она говоритъ и чувствуя, что у нея все леденѣетъ въ груди.
-- Я тоже тамъ былъ сейчасъ и тебя звалъ.
-- Можетъ быть... мы какъ-нибудь разошлись...
Ламбро вздохнулъ и долго молчалъ, между тѣмъ какъ Графа все съ тѣмъ же кускомъ льда въ груди и окаменѣвшимъ лицомъ стояла у дверей.