-- Ты пришелъ?-- сказалъ онъ тихо и даже какъ будто ласково, хотя глаза его такъ и сіяли, и губы, помимо его воли, раздвигались въ злорадную усмѣшку.
-- Да, я пришелъ, -- спокойно отвѣтилъ Ламбро, твердо и пристально глядя ему въ лицо.
Передъ этимъ взглядомъ Кристо опустилъ глаза и почувствовалъ себя такъ, какъ будто ему опять плюнули въ лицо. Онъ невольнымъ движеніемъ схватился за карманъ, гдѣ у него былъ платокъ, но удержался и поспѣшно отошелъ прочь. А черезъ минуту онъ уже увидѣлъ, какъ Ламбро, согнувшись, съ выраженіемъ мучительнаго напряженія въ лицѣ, несъ на спинѣ его собственный камень, для его собственнаго дома, и торжествующая улыбка полнаго удовлетворенія снова заиграла на его губахъ.-- "Таскай, таскай себѣ, глупый оселъ"!-- подумалъ онъ.-- "Таскай, пока не лопнешь, а я пойду цѣловать твою жену"...
И, помахивая тросточкой, Кристо началъ взбираться по тропинкѣ въ гору.
Графа только что перемыла дѣтское бѣлье и собиралась выплеснуть изъ ведра мыльную воду, какъ передъ нею нежданно негаданно появилась знакомая щеголеватая фигура Кристо. Графа вся помертвѣла и выронила ведро; мыльная вода съ шипѣньемъ расползлась по камнямъ.
-- Здравствуй, Графа, -- сказалъ Кристо съ своей загадочной улыбкой, которую прежде Графа такъ ненавидѣла и боялась и которая теперь сводила ее съума.-- Фу, какая ты грязная!-- прибавилъ онъ, съ отвращеніемъ поглядѣвъ на ея голыя, красныя, покрытыя мыльной пѣной руки и мокрую, подтыканную юбку.
Графа молчала, но большіе глаза ея смотрѣли на Кристо съ обожаніемъ и говорили безъ словъ: "я тебя люблю"...
-- Непріятно на тебя смотрѣть, -- продолжалъ Кристо.-- Я не люблю грязныхъ женщинъ. Мнѣ нравится, когда у женщины руки бѣлыя, какъ молоко, и отъ нея пахнетъ не мыломъ, а духами. Замарашки мнѣ противны.
Графа посмотрѣла на свои распухшія отъ стирки, истертыя въ кровь руки и машинально стала ихъ вытирать фартукомъ.
-- Ты прежде этого не говорилъ...-- прошептала она.