На берегу разгружались фелюги съ камнемъ и лѣсомъ, и Кристо важно расхаживалъ среди носильщиковъ, слѣдя за разгрузкой и распоряжаясь. "Кристо умѣетъ жить"!-- говорили о немъ въ городѣ и съ невольнымъ уваженіемъ кланялись ему при встрѣчахъ, чуя въ немъ будущую силу. Исторія его съ Ламбро стала забываться, и самъ Аргириди, который нѣсколько разъ объяснялся съ нимъ по этому поводу, въ недоумѣніи разводилъ руками. "Темное дѣло!-- говорилъ онъ.-- Ламбро говоритъ одно, а Кристо другое; кто знаетъ, можетъ, Ламбро и получилъ свои деньги, а, можетъ, и нѣтъ, -- ничего неизвѣстно, и бумаги у нихъ никакой не было"... Слушатели покачивали головами и, глядя на новый домъ, который уже высоко поднялся надъ другими домами, еще ниже кланялись Кристо. Даже старый Мавропуло спустился съ своей высоты и пришелъ поглядѣть на постройку, причемъ долго бесѣдовалъ съ Кристо, благосклонно подавая ему разные совѣты, а Кристо почтительно слушалъ, пряча въ усы самодовольную улыбку. И въ то время, какъ они оба стояли на лѣсахъ, -- одинъ старый, отяжелѣвшій, по горло сытый; другой -- еще молодой, но уже съ громадными аппетитами и готовый на всѣ, чтобы въ битвѣ жизни урвать на свою долю какъ можно больше всякихъ благъ, -- въ это время тамъ, внизу, молчаливою вереницей проходили согбенные, потные, измученные люди, и среди нихъ былъ Ламбро...
Наканунѣ Ильина дня работы на постройкѣ кончились раньше обыкновеннаго, потому что св. Илья высоко чтится греками, и каждому хотѣлось для такого большого праздника хорошенько почиститься, помыться и сходить ко всенощной, которая служилась въ этотъ день съ особою торжественностью. Больше всего волновались греческія дѣвушки: св. Илья считался покровителемъ невѣстъ, и каждая изъ нихъ уже успѣла заранѣе сбѣгать за полторы версты въ часовню Ильи и украсить цвѣтами образъ грознаго пророка, чтобы онъ не разгнѣвался и послалъ на ея долю хорошаго жениха. Во всѣхъ домахъ шла усиленная хлопотня; пеклись жирные греческіе пироги на бараньемъ салѣ, зажигались лампады передъ образами, шились и перешивались парадныя платья, чтобы не стыдно было пройдтись въ крестномъ ходѣ, который ежегодно совершался къ часовнѣ св. Ильи послѣ обѣдни. Изъ сосѣднихъ деревень на длинныхъ мажорахъ съѣзжалось множество народу и расположилось за городомъ на бивуакахъ, вокругъ пылающихъ костровъ. Вездѣ слышалось ржанье лошадей въ перемежку съ людскимъ говоромъ; звенѣлъ дѣтскій и дѣвичій смѣхъ, и въ церкви весело гудѣли праздничные колокола.
Ламбро, страшно усталый, возвращался къ себѣ домой, едва передвигая одеревенѣвшія ноги. Они торопились сегодня разгрузить фелюгу и цѣлый день, почти безъ отдыха, таскали камень на постройку, за что Кристо обѣщалъ прибавить каждому по гривеннику. И отъ усталости у Ламбро кружилась голова, а въ горлѣ что то жгло и першило точно перецъ. Онъ чувствовалъ, что его легкія биткомъ набиты тончайшей каменной пылью, и эта пыль душила его и не давала свободно дышать. Куртка его и рубаха, смокшія отъ пота, были тоже пропитаны пылью и прилипли къ тѣлу, которое отвратительно чесалось и зудѣло.-- "Надо помыться", думалъ Ламбро, идя по базару.-- "Но прежде зайду, выпью стаканъ вина. Все равно, ко всенощной мнѣ уже не поспѣть, такъ лучше отдохну и подкрѣплюсь хорошенько".
На базарѣ было шумно и оживленно. Въ лавкахъ толпились покупатели; мясники- развѣшивали на гвоздяхъ бараньи туши, съ которыхъ еще капала кровь; въ пекарняхъ ярко пылалъ огонь, и пекаря въ бѣлыхъ фартукахъ, казавшихся розовыми отъ пламени печей, на длинныхъ доскахъ валяли тѣсто для бубликовъ и франзолей. Хорошенькія гречанки тутъ же, на улицѣ, сидя на табуретахъ, примѣряли расшитыя золотомъ татарскія туфли и кокетливо торговались съ рябымъ татариномъ, который жмурился, какъ разнѣженный котъ, и скалилъ свои блестящіе зубы. А на крыльцѣ цирюльни сидѣлъ какой-то почтенный грекъ съ салфеткой вокругъ шеи, и цирюльникъ Михали, взявъ его за носъ, съ необыкновенно серьезнымъ лицомъ, скоблилъ тупою бритвой жесткую, какъ проволока, щетину на его подбородкѣ.
У кофейни Ламбро столкнулся съ Аргириди.
-- А, Ламбро, коли спенасъ!-- привѣтствовалъ его тотъ.-- Давно я тебя не видалъ. Зайдемъ выпить кофе.
-- Зайдемъ!-- сказалъ Ламбро.-- Только теперь не ты меня, а я тебя буду угощать.
-- А что, развѣ разбогатѣлъ?
-- Вотъ, заработалъ пять рублей, -- съ усмѣшкой сказалъ Ламбро, подбрасывая на ладони золотой.-- Кристо на мои деньги строитъ себѣ домъ, а я таскаю ему камень. Хорошо, что хоть за это платитъ.
Аргириди осторожно оглядѣлся по сторонамъ и, убѣдившись, что Кристо въ кофейнѣ нѣтъ, наклонился къ Ламбро поближе.