Наѣвшись, онъ сталъ опять говорить проще и естественнѣе.
-- А гдѣ же есть люди лучше? -- продолжалъ профессоръ.
-- Гдѣ? Да какъ вамъ сказать... попадаются! Вотъ въ Тамбовской губерніи ничего народъ... по Волгѣ, на низахъ, тоже мужики хорошіе. Ну, ярославцы -- это сволочь сверхъестественная: онъ тебѣ не только чтобы подать,-- онъ норовитъ съ тебя самого послѣдніе штаны стащить. Честное слово! Но хуже нѣтъ -- хохлы, да казаки! Ну что же это за подлецы такіе,-- я и выразить вамъ не могу! Искаріоты! Нестерпимый народъ въ отношеніи подаянія. Такъ и смотритъ, какъ бы тебѣ вилами въ брюхо... За то на Кавказѣ -- вотъ это такъ люди! По душѣ могу сказать,-- лучше Кавказскихъ горцевъ и на свѣтѣ нѣтъ! Къ нимъ въ домъ или смѣло,-- все отдастъ до послѣдняго... Одно только: насчетъ ѣды у нихъ плохо. Хлѣба нѣтъ, каши нѣтъ, мяса нѣтъ, зато вина -- сколько хочешь пей, хоть лопни!
-- Однако, какъ видно, вы много путешествовали! -- замѣтилъ профессоръ.
-- Ничего себѣ... погулялъ! Могу сказать, что всю Россію насквозь прошелъ. Въ Сибири до Красноярска доходилъ; въ Ташкентѣ былъ; оттуда на Кавказъ подался; съ Кавказа въ Одессу метнулся,-- хотѣлъ было за границу дернуть, да не вышло дѣло: вмѣсто заграницы въ пересыльный университетъ попалъ, ну и пришлось, по окончаніи курса, опять на старую дорогу поворачивать. Четырнадцать лѣтъ хожу,-- еще одинъ годъ остался.
-- Почему же одинъ годъ?
-- Срокъ выходитъ,-- награду получаю: изъ волчьяго чина зачисляюсь въ Колпинскіе мѣщане... Большое повышеніе-съ!-- съ ироническимъ смѣхомъ добавилъ онъ.-- Недаромъ столько лѣтъ своими пятками россійскія дорожки утаптывалъ.
-- Я васъ не совсѣмъ понимаю...-- сказалъ профессоръ.
Сынъ вселенной откинулся на спинку стула и съ изумленіемъ посмотрѣлъ на профессора.
-- Да вы о волчьихъ билетахъ слыхали? -- спросилъ онъ недовѣрчиво.