Такъ въ этотъ день ничѣмъ и не рѣшили и съ галдѣньемъ разошлись по домамъ. Однако на слѣдующей сходкѣ вопросъ о снятіи Крутцовскаго участка опять явился на сцену и, послѣ долгихъ обсужденій, матюхинцы постановили, наконецъ, окончательный приговоръ -- снять участокъ земли у Крутцовскаго барина и просить послѣдняго разсрочить обществу арендную плату.
Дѣло пошло на ладъ. Къ барину были отправлены депутаты и, послѣ недолгихъ переговоровъ, баринъ благосклонно согласился на просьбу матюхинцевъ. Затѣмъ было приступлено въ заключенію условія, одинъ изъ главныхъ пунктовъ котораго состоялъ въ слѣдующемъ: матюхинцы обязывались уплатить половину арендныхъ денегъ при заключеніи условія, а остальную половину -- по снятіи ржи. Когда всѣ эти необходимыя формальности были исполнены, часть арендной платы кое-какъ уплачена,-- на дворѣ стояла уже полная весна,-- и матюхинцамъ какъ разъ во-время пришлось ѣхать распахивать свое новое поле.
-- Ужь и земля же, я тебѣ скажу!-- восторгался Карпъ, ужиная съ Устюхой солодѣлымъ хлѣбомъ съ прокисшимъ квасомъ.-- Что твой пухъ... Цѣлина! На эдакой землѣ и зерну-то какому быть...
Устюха сочувственно улыбалась и ей даже не такъ тяжелы казались огромные чугуны, которые съ утра до ночи ворочала она въ печи.
Надеждамъ и предположеніямъ не было конца... А между тѣмъ никогда прежде не приходилось Матюхинцамъ переживать болѣе тяжелаго времени. Лѣто стояло жаркое, съ сухими грозами и воробьиными ночами, весь май на сожженныя солнцемъ поля не выпало ни росинки и по деревнямъ нѣсколько разъ принимались подымать иконы и служить молебны. Потомъ другая бѣда: миновала засуха,-- полились проливные дожди и подули вѣтры. Въ Пнясевѣ 30 сотенниковъ ржи въ лоскъ положило градомъ. Каждая тучка, чернѣвшая на горизонтѣ, каждый раскатъ грома -- обдавали морозомъ и повергали въ ужасъ жителей деревни. Наконецъ, въ довершеніе всего, по деревнямъ обнаружились повальныя горячки, лихорадки, диссентеріи... Питались кое-какъ, работали до истощенія силъ -- и всякаго рода болѣзнямъ было гдѣ разгуляться...
Къ страдной порѣ матюхинцы нѣсколько ожили и отдохнули. Погода стояла самая подходящая для работы и налива хлѣбовъ. По небу въ тихія теплыя ночи играли веселыя зарницы; изрѣдка перепадали легкіе дождички, серебромъ разсыпаясь надъ полями; въ воздухѣ вѣяло влагой, здоровьемъ, избыткомъ растительной жизни.
Озимые хлѣба вышли плохи, но за то яровая рожь, пшеница, овсы, просо выколосились на-диво и радовали мужицкое сердце. Голодные, изморенные, матюхинцы не могли налюбоваться на свои хлѣба. Изъ-за нихъ они столько перетерпѣли мукъ, на нихъ затратили массу денегъ и труда, надѣлавъ займовъ, гдѣ только было возможно,-- и теперь вся ихъ жизнь, всѣ надежды заключались въ этихъ хлѣбахъ...
-- Ну, авось, Богъ дастъ, перетерпимъ какъ-нибудь!-- говорилъ Карпъ.-- Теперича чуть-чуть осталось... Авось Онъ, кормилецъ, за труды за наши... За то ужь и земля, и хлѣб а, Игнатка, а?
-- Хлѣба знатные, тятька. Хлѣба -- первый сортъ!-- отвѣчалъ Игнатка съ свойственной ему серьезностью.
-- То-то. Моли Бога, Игнатка!... При этихъ хлѣбахъ мы съ тобой не токмо недоимку внесемъ, а и корову купимъ. Купимъ, вѣдь, а?