-- Взять, да во мшаникъ и ссыпать, вотъ тебѣ и все!-- рѣшалъ тотъ.-- Тамъ сухо.
-- И то вѣдь,-- одобрялъ Карпъ.-- А я-то и не догадаюсь, вѣдь поди ты, ей-богу!
Любя своихъ ребятъ, Карпъ при случаѣ не прочь былъ ихъ побаловать. Бывая иногда на базарѣ, онъ никакъ не могъ удержаться отъ искушенія купить имъ гостинцевъ, особенно когда въ рукахъ вертѣлся лишній грошъ. Поэтому въ базарные дни у нихъ съ Устиньей непремѣнно происходили непріятные разговоры, нерѣдко кончавшіеся даже серьезною ссорой.
-- Ну, что, много-ль нонѣ истратилъ-то?-- первымъ дѣломъ спрашивала Устинья мужа, едва тотъ успѣвалъ войти въ избу и, какъ слѣдуетъ, распоясаться.
Карпъ молча крестится въ передній уголъ, потомъ медленно достаетъ кисетъ съ мѣдяками и, стараясь не глядѣть на жену, начинаетъ высчитывать:
-- Первое дѣло теперича, Господи благослови, соль -- 30 копѣекъ. Потомъ деготь -- 12. Ремень опять,-- ничего не подѣлаешь безъ ремня. Хомутина совсѣмъ разъѣхалась. Ужь я бился, бился на дорогѣ-то...
-- Ну?-- сурово прерываетъ его Устинья, видя, что Карпъ, удаляется отъ цѣли.
Карпъ почесывается.
-- Ну, стало-быть, ремень. Вотъ тебѣ семь гривенъ. Потомъ... Ну, шкаликъ еще выпилъ. Никакъ невозможно! Встрѣлъ кума, онъ и говоритъ: пойдемъ, говоритъ, выпьемъ! Пошли. Приходимъ, а въ кабакѣ-то Сысой нашъ сидитъ. Ну, мы...
-- Не утерпѣлъ таки, эко горло!-- укоризненно прерываетъ Устинья.-- Ну, ладно... Ну, шкаликъ выпилъ, а еще гривна-то гдѣ? Одной гривны нѣту...