Тьмы низких истин мне дороже

Нас возвышающий обман,18*

и -- успокоивался... но не надолго.

В последнее время своей жизни он нашел более прочное успокоение -- в религии. Здесь, конечно, должно было последовать полное примирение; здесь был конец тревожной борьбе. Мы считаем несправедливым мнение тех, которые Предполагают, что Пушкин мог еще впоследствии явиться нам в новом, еще не виданном свете, с плодами нового самобытного развития. Нет, он уже пришел к своей пристани, измученный битвою жизни. Он мог подарить нам много новых, высокохудожественных произведений; но в характере его поэзии нельзя уже было предвидеть нового, высшего развития.

Но, несмотря на свои понятия об искусстве как цели для себя, Пушкин умел, однако, понимать и свои обязанности в отношении к обществу. В своем "Памятнике" он ставит себе в заслугу не художественность, а то,

Что чувства добрые он лирой пробуждал,

Что прелестью живой стихов он был полезен20*

И милость к падшим призывал.

Заметим также, что Пушкину принадлежит мысль "Ревизора" и "Мертвых душ" и что он вызвал Гоголя на обработку этих сюжетов. Это показывает, что в его душе всегда таилось сознание того, что нужно для нашего общества.

В образах, созданных самим Пушкиным, действительно можно видеть некоторые затаенные мысли, очень гармонирующие с его настроением вечного, неудовлетворяемого беспокойства. Его Онегин не просто Светский фат; это человек с большими силами души, человек, понимающий пустоту той жизни, к которой призван он судьбою, но не имеющий довольно силы характера, чтобы из нее выбраться. Его Алеко -- тоже своего рода Онегин, бежавший от света к цыганам с тем же похвальным намерением, с каким крыловский волк бежал в Аркадию.21* И поэт с заметной любовью описывает цыганский табор, простую жизнь и нравы цыган, как бы стараясь обмануть собственное чувство. Но Алеко и здесь встречает горе и измену. Конечно, это его вина более, нежели тех, к которым он пришел и которых счастье разрушил; но поэт как будто рад этому случаю успокоить себя мыслью, что на земле нигде нет счастия. И вот он пишет свой грустный эпилог: