Красные штаны...

Не знаю, как в Крыму, но в Петербурге эти песни имеют большой успех. Их читают и списывают. Мне случалось встречать офицеров, которые знают их наизусть...69

24 января

На днях пришло известие, что И. И. Давыдов получил чин тайного советника. Странно, что его никто не любит, все говорят о нем худо, а между тем беспрестанно сыплются на него чины и награды. Объяснением этому до некоторой степени может служить следующий случай, который о нем рассказывают. Бывши еще профессором в Москве, но умевши уже поставить себя на видное место между профессорами, он женился. Через несколько времени родился у него сын, и он называет его Сергеем и немедленно пишет к гр. С. С. Уварову, что, помня благодеяния графа, имея счастье пользоваться его милостями, и пр., и пр., он не может отказать себе в удовольствии дать своему сыну имя, прославленное в России высоким представителем русского просвещения, чтобы всегда видеть в родном семействе отражение щедрот его сиятельства, и пр., и пр. Граф с удовольствием получил письмо и послал новорожденному какой-то значительный подарок. В то же время И. И. пишет к кн. С. М. Голицыну письмо точно в таком же роде: Голицын поступает как Уваров. Затем, говорят, еще к какому-то сановнику отправил он подобное же послание... Тот тоже, очень довольный тем, что в честь его дают имена детям, -- не оставил И. И. своими щедротами. Но и этого мало: почтенный профессор пишет еще умилительное письмо к митрополиту Филарету, священно-архимандриту Троицко-Сергиевой лавры, и говорит, что, подвигнутый благоговейным воспоминанием тех священных минут, которые провел он в лавре, и желая поручить плод своей супружеской любви покрову святого угодника божия, которого обитель спасла всю Россию в годину испытания, и вместе с тем чтобы сохранить и утвердить в потомстве своем благодарную память о том, кто, будучи священноначальником этой обители в наше время, неутомимо поддерживает русское православие и обращает свое милостивое архипастырское внимание на самого ничтожного из рабов божиих, трудящихся на пользу общества (чему пример на себе видел он), -- он решился назвать сына своего Сергием и испрашивает на это архипастырского благословения, освящения, и пр., и пр.... Митрополит тоже благословил его каким-то дорогим образом.70

25 <января>

На днях <нрзб> говорил с одним вятским чиновником, который знал А. И. Герцена, хотя ничего не знает об Искандере. Из рассказов его видно, что ни одного слова, ни одного факта не выдумано, не преувеличено в "Тюрьме и ссылке". Все так, как было. Даже еще можно пополнить многое. Например, Тюфяев был сначала губернатором в Твери и там, за хорошее управление, дворяне из маскарада раз отвезли его в один уединенный дом и так высекли, что он, будучи потом вытолкнут на улицу, едва имел силы позвать извозчика, который довез его до дому. В Вятке же у него положен был окуп на все места: например, исправник платил ему 40 000 ассигнациями в год и зато делал, что хотел.71 В Вятке Искандер был близок с купцами Репиными и Машковцевыми.72 Машковцев был взят в Москве вместе с ним и должен бы быть сослан, как и он. Но отец его похлопотал и, истратив тысяч до восьмидесяти, успел наконец избавить сына от ссылки. Что касается до самого Герцена, то он мало имел сообщения с обществом и только кутил, как говорит чиновник, с этими купцами. У Корнилова,73 бывшего губернатором в Вятке после Тюфяева, был он в силе потому, говорит тот же, что брат Машковцева был у Корнилова домовым доктором -- и, следовательно, мог рекомендовать Герцена как человека отличного. Герцен человек небольшого роста, maigre et pâle, {Худощавый и бледный (франц.). -- Ред. } -- брюнет, с постоянно пасмурным выражением лица. "Раз, помню, -- рассказывает чиновник, -- вошел он в собор во время обедни -- подошел к стене, облокотился на нее, посмотрел минуты три вокруг себя и ушел..." Теперь начинают и в Вятке, как, конечно, и в других захолустьях России, узнавать о заграничной деятельности Искандера -- и недавно купец Рязанцев,74 который тоже знал Искандера в Вятке, говорил чиновнику этому: "Знаете ли, что... Говорят, Герцен, который, помните, жил у нас, в Вятке, написал недавно книгу, в которой всех жителей и весь город описал самыми черными красками".

26 января

Вот несколько анекдотов о Николае Павловиче из книги Головина:76 "La Russie sous Nicolas 1-er", Paris, 1845.

1. Отзываемый в Россию из-за границы, но не слушаясь этого призыва, Головин написал Нессельроду письмо, несколько колкое, которое канцлер немедленно представил Николаю. Он прочитал это письмо в своем маленьком кружке придворном и сказал потом: "Кто бы подумал, что брат нашего Головина мог быть автором подобного письма? И кто же это смеет говорить, что этот человек хорошо пишет? Ну, господа, я вас самих делаю судьями и в этом деле: что, это письмо хорошо написано?" Господа, разумеется, кланяются и говорят: "конечно, нет, государь; это письмо написано чрезвычайно дурно"... (р. 29). Вслед за тем имение Головина подверглось конфискации; он сам был отдан под суд и объявлен государственным преступником, достойным ссылки в Сибирь.

2. Однажды в светлое воскресение Николай пошел после заутрени христосоваться с солдатами... "Христос воскресе", -- говорит он одному. "Неправда", -- отвечает солдат, который был жид и оказал при этом редкую в своем племени отвагу и честность... Николай за это запретил принимать жидов в гвардию (р. 112).