-- Ну так вот так и сделай. Вот и денег тебе.
Петр Спиридоныч дал кухарке полтинник. Сделав эти распоряжения, Петр Спиридоныч отправился на поприще общественной деятельности. В палате он занялся делами с обычным усердием и только один раз между дел позволил себе поговорить с молодым помощником столоначальника, недавно еще учившимся в университете и до сих пор не успевшим утратить своих юношеских верований.
-- Да, хорошо вам мечтать, пока еще молоды, -- говорил Ошарский, незаметно отходя к окну, где никто не мог слышать их разговора. -- А как послужишь да посмотришь на людей, так и видишь, что решительно нет никакой возможности сделать что-нибудь порядочное...
-- Зачем? Разве нельзя вооружиться энергией правды и, с сознанием правоты дела, гордо и смело идти на борьбу...
-- Полноте -- гордо и смело... Потихоньку-то борешься, так и то, того и гляди, что пропадешь, как червяк. А поднимись-ко гордо и смело-то... в ту же минуту раздавят...
-- Неужели вы считаете негодяев столько твердыми, что они решатся идти против открытой силы? Никогда. Они сильны только бессилием других.
-- Так-то оно так, да все же осторожность нужна, хоть сначала по крайней мере. Да вот, чего далеко ходить, секретарь наш, ведь уж мошенник отъявленный (Петр Спиридоныч понизил голос), а подите сладьте с ним. Вот сегодня у меня с ним должна быть история. Я вас хотел пригласить к себе, чтобы вы были свидетелями, вот тотчас после палаты.
-- Извините, мне сегодня нужно в одно место... если б вечером...
-- Ха-ха-ха, вот вы, проповедники-то борьбы... На словах-то вы все хороши, а как до дела дойдет, так и прочь сейчас... Даже и посмотреть боитесь...
-- Что же, вы думаете, что я трушу... этого?..