-- Ну разумеется... как же иначе...
-- Извольте, я у вас буду... В котором часу? -- театрально-решительным голосом воскликнул молодой человек.
-- Ну, вот хорошо... давно бы так, -- отвечал Ошарский примиряющим тоном, подавая руку увлеченному им юноше. -- Так сегодня тотчас, как присутствие кончится, отправимся обедать ко мне. Тут и секретарь будет... Вы увидите вещь очень интересную. Только предупреждаю вас -- ни во что не вмешивайтесь, молчите и ожидайте, пока я попрошу вашего содействия. Оно будет нужно, но ежели вы сунетесь раньше, чем следует, вы все дело испортите. Смотрите же... Дело идет о торжестве наших стремлений.
После присутствия Ошарский приступил к секретарю с убедительнейшею просьбою зайти к нему. После многих отговорок секретарь согласился, услышав, что посещение это имеет целию разговор об одном интересном дельце... С ними вместо пошел и Аменский, молодой помощник столоначальника. Увидавши его, секретарь спросил с неудовольствием:
-- А этот что?
-- А этот тоже нам нужен будет, -- успокоительным тоном отвечал Ошарский, и секретарь успокоился.
Секретарь был уже человек старый и принадлежал к породе тех простодушных чиновников, которые никак не могут понять, почему же им не следовало бы брать денег за дело, которое они сделают. Инстинктивно он не терпел Аменского, как человека, по его мнению, пустого и вредного; но инстинктивно же он понимал и то, что этот человек не может быть очень опасен. Таким образом, втроем дошли они до квартиры Ошарского, рассуждая о том, что нынешний год зима сиротская и что ежели лето по зиме будет, то оно будет жаркое, а если зима по лету, то до весны еще сильные холода будут...
Приятный разговор продолжался и на квартире Петра Спиридоныча до самого обеда. Перед обедом, по обычаю, выпили и закусили, на стол тоже поставлены были графин водки и бутылка лафита, причем хозяин заметил:
-- Это вот вам, молодой человек, если хотите... А мы с Петром Кириллычем русского хватим...
-- А вы-то что за старик! -- возразил Аменский.