14-го сентября. Неприятельские передовые колонны двинулись к Балаклаве и заняли город. Пароходы в большом числе ходили по всем херсонским бухтам и кругом в Балаклаву. Целый день занимался укреплением города и распределением моряков, переведенных, за исключением четырех баталионов, на городскую сторону. Итого у нас набирается 5000 резервов Аслановича и 10 000 морских разного оружия, даже с пиками. Хорош гарнизон для защиты каменного лагеря, разбросанного на протяжении многих верст и перерезанного балками так, что сообщения прямого нет!.. но что будет, то будет. Положили стоять. Слава будет, если устоим; -- если же нет... По укреплениям работа кипит, даже арестанты усердствуют. Войско кипит отвагой, но все это может только увеличить резню, но не воспрепятствовать входу неприятеля. О князе ни слуху ни духу. Вечером собрались все для распределения ролей и решения позиций.
15-го сентября. О князе ни слуху ни духу. 2-я неприятельская колонна ночевала на месте ночлега первой, а в 10 часов утра обе тронулись к Севастополю. Во 2-м часу неприятельские аванпосты на дорогах старой и новой; к вечеру утвердились на плоской горе, над хутором Саранданаки. Армия, вероятно, позади. Неприятельские пароходы хозяйничают в херсонских бухтах, прилежащих к маяку и к Балаклаве. Конечно, завтра узнаем более. Наши дела улучшаются, инженерные работы идут успешно. Укрепляемся, сколько можем; но чего ожидать, кроме позора, с таким клочком войска, разбитого по огромной местности при укреплениях, созданных в двухнедельное время... Если бы я знал, что это случится, то, конечно, никогда бы не согласился затопить корабли, а лучше бы вышел дать сражение двойному числом врагу. С раннего утра осматривал войско на позиции: 6 резервных баталионов и 15 морских из матросов; из последних 4 приобучены порядочно, а остальные и плохо вооружены и плохо приобучены. Но что будет, то будет, -- других нет. Чтобы усилиться, формируем еще команду из обоза. Может завтра разыграться история; хотим биться донельзя, -- вряд ли поможет это делу. Корабли и все суда готовы к затоплению; пускай достанутся развалины!.. Вечер в черных мечтах о будущем России...
16-го сентября. Мы здесь не унываем; укрепляемся, как умеем и как средства позволяют. Непрерывная цепь редутов, бастионов и разного рода батарей представляют непрерывную линию пушечного огня; но эта линия на семи верстах... Есть высоты, на которых легко воздвигнуть батареи против нас, и кроме -- три или четыре пути, в которых прорваться, конечно, легко, ибо защитников не много: моряков 10 000 да 6000 резервных солдат. Бог да благословит и укрепит нас.
18-го сентября. Наши дела по-старому. Укрепления умножаются; всё осматриваемся и готовим в случае атаки русский отпор... К вечеру князь приехал на Северную сторону, куда приближаются войска; с ним прибыл и курьер Николаевский. Князь очень жалуется на слабость войск своих и считает неприятеля очень сильным; собирается опять сделать движение; предоставляет Севастополь своим средствам. Если это будет, то прощай Севастополь!.. Если только союзники решатся на что-нибудь смелое, то нас задавят. Это мною было представлено князю; он обещал военный совет, которого мы и ожидаем. Держаться с войсками в Севастополе весьма можно, и держаться долго; но без войск -- дело другое.
10-го сентября. Князь совета не собирал, но войска дал; к нам привезли три полка 17-й дивизии: Тарутинский, Бородинский д Московский. Теперь войска много; надеюсь, что будем стоять -- и тогда отстоим; укрепления улучшаются.
21-го сентября. Войска еще прибыло: присланы два баталиона черноморцев, так что мы теперь в таком положении, что как бы силы врагов наших ни были велики, но мы должны устоять, разве войска не будут драться, чего предполагать нельзя.
24-го сентября. Мы подкреплены войском, в сообщении с главной квартирой и, несмотря на скопище неприятелей, обложивших Севастополь кругом с Южной стороны бухты, нисколько не отчаиваемся отстоять его, -- разве бог нас оставит; тогда его святая воля.
27-го сентября. Наши укрепления всё усиливаются, гарнизон устраивается; здоровье солдат как нельзя лучше, несмотря -- что все это живет на воздухе, и многие без крыш, и несут самую тяжкую, беспрерывную службу. Войско князя Меншикова расположено на Бельбекских высотах и Меккензиевой даче и растет подкреплениями. Сообщение с Россиею восстановлено совершенно; даже начинаются подвозы на Северную сторону, так что прекращаем вынужденную крайностию фуражировку. Если бы союзники дали нам в таком положении дождаться дивизии Липранди и других подкреплений, а сами бы дождались осенних погод, то надобно надеяться, что с милостиею божиею мы бы отстояли это сокровище России -- Севастополь.
28-го сентября. К вечеру явился на наш аванпост французский артиллерист, -- кажется, бежал от голода, потому что пище обрадовался, как ребенок. Он сказывал, что St. Arnaud умер, и что нелады между Канробером и Рагланом, и что эти нелады -- причина их медленности; должно быть, бог не оставил еще Россию. Конечно, если бы неприятель после Алминской битвы пошел на Севастополь, то легко бы завладел им...
Этим искренним сознанием знаменитого адмирала мы заключим наши выписки из его дневника и кончим нашу рецензию "Материалов", изданных г. Жандром и заслуживающих по своей полноте и важности полного внимания и благодарности не только от моряков, но и от всякого, кто добросовестно и с любовью занимается нашей отечественной историей.