24 июля: Осведомясь, что на некоторых судах флота паруса и такелаж не в благонадежном состоянии, я предупреждаю командиров, что может случиться потребность флоту выйти в осеннее бурное время для действия против неприятеля, и потому для сего надлежит заранее готовиться, и что затем, если с какого судна не будет донесено мне предварительно, то ответственность ляжет на командире.
Высадка неприятелей застала Севастополь совершенно неприготовленным. С моря укрепления были несколько значительнее и имели 611 орудий; но с сухого пути были только приготовительные работы с 200-ми орудий. Общее недоумение и страх будущего овладели севастопольскими героями, и на генеральном совете 12 сентября, по словам составителя "Материалов", "выражено много стремлений противостоять врагам до последней крайности, многие сознавали необходимость принять решительные меры, но как бы поджидали, что в минуту опасности явится распорядитель, который разместит войска и одушевит гарнизон..." ("Материалы", стр. 212).
Распорядителем явился Корнилов; но и сам он не был одушевлен большими надеждами, особенно после того, как решено было затопить корабли. История этого затопления рассказана у г. Жандра с подробностью, в которой довольно ярко выставляется драматизм события. До чего доходила тяжесть положения севастопольцев, как все надежды их были уничтожены -- это можно видеть из приказа Нахимова, отданного 14 сентября ("Материалы", стр. 221):
Неприятель подступает к городу, в котором весьма мало гарнизону; я в необходимости нахожусь затопить суда вверенной мне эскадры и оставшиеся на них команды с абордажным оружием присоединить к гарнизону. Я уверен в командирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться как герой; нас соберется до трех тысяч; сборный пункт на Театральной площади. О чем по эскадре объявляю.
При таком настроении лучших из героев, при таком положении дел трудно было кому-нибудь остаться спокойным и сохранить уверенность в будущем успехе. Чрезвычайно любопытно следить в этом случае за расположением духа Корнилова, одного из главных распорядителей всего дела. Следить за этим мы можем, к счастию, изо дня в день по его журналу, который он вел постоянно для жены своей. Журнал этот напечатан в примечаниях к книге г. Жандра, и мы не можем удержаться, чтобы не представить из него несколько выписок нашим читателям. В начале сентября Корнилов еще совершенно спокоен; но чем далее, тем мрачнее становятся его мысли; только в конце сентября опять он ободряется.
4-го сентября. По слухам из лагеря, неприятель высадил свои войска и готовится атаковать наших. Позиция, избранная князем (Меншиковым), чрезвычайно сильна, и потому мы совершенно спокойны; впрочем, все зависит от бога.
5-го сентября. У нас в Севастополе все благополучно, все спокойно и даже одушевлено; на укреплениях работают без устали, и они идут с большим успехом. Надеемся, что князь Меньшиков обойдется без них.
7-го сентября. 2 Мои занятия в продолжение дня состояли в разъездах по инженерным работам, которые идут по мере возможности. Я отрыл им около пяти тысяч рабочих и инструментов, и мы в неделю сделали больше, чем прежде делали в год. Одно, что лежит у меня на совести, -- это откомандировка морских стрелков, но что же делать, когда князь не уступал моим доводам; вечером я опять писал ему о том же -- что такое откомандирование лишает флот лучших людей и обречет его бездействию. Итак, завтра будет, кажется, день или великой победы, или конечного поражения. Боже, благослови наше дело! Мы, по крайнему разумению нашему, признаем его правым...
11-го сентября. Мы, моряки, останемся защищать Севастополь. Бог да поможет нам устоять против двадесяти языцев. В городе суета, на рейде еще большая.
12-го сентября. Вчера неприятель дневал за Бельбеком; наша армия снялась ему во фланг, по высотам Инкерманским. Я взял на себя защиту Северной стороны и теперь поселился в домике Меншикова, у батареи No 4-го. У меня 10 000 наших моряков, взятых с кораблей. Укрепления в надежном виде, и я, если армия сделает свое, надеюсь отдуться. Берег этот, кроме войска, защищается кораблями и пароходами; с моря же мы недосягаемы. Третьего дня, перекрестясь, со слезами на глазах, затопили на фарватере пять старых кораблей, и обратился прекрасный Севастопольский рейд в озеро. Город поручен триумвирату: Станюковичу, генералу Моллеру и Нахимову. Бог поможет Меншикову побить или хоть потревожить Арно, так Россия не потеряет чудного порта и флота.