Математику, физику и вообще естественные науки предписывается излагать таким образом, чтобы во всем показать ученикам премудрость творца, чтобы "невидимая его от создания мира, твореньми помышляема, видимы были" (стр. 60). Опять -- истинно высокая и единственно важная цель изучения как естественных, так и вообще светских наук. Все должно быть направлено к жизни вечной, все должно напоминать нам, что мы здесь странники, стремящиеся к нашему небесному отечеству. Изучение всех наук имеет смысл только в той мере, в какой способствует спасению души.

Столь же разумно и полезно было другое правило, принятое в иезуитских школах: nemo novas introducat quaestiones... {Не вводить никаких новых предметов (лат.). -- Ред. } Это правило прямо и непосредственно вытекало опять из того же общего стремления иезуитов к благам вечной жизни и их презрения ко всему житейскому. Они рассуждали таким образом. Или в светских науках заключается что-нибудь существенно необходимое для спасения души и недостающее в откровенном учении; в таком случае христианство нужно обвинить в недостаточности и неполноте; или -- христианское учение совершенно полно и достаточно для спасения; следовательно, все остальные знания при откровенном учении совершенно излишни... На основании этого рассуждения иезуиты и не заботились о полноте светского образования, когда видели его бесполезность для спасения души. Совершенно оставить этих наук нельзя было, потому что они уже вошли в общее употребление, а иезуиты всегда отличались строго-консервативным характером. Но -- в силу того же консерваторства они не сочли нужным преследовать по всем извилинам все новые заблуждения мысли человеческой и ограничились тем, что уже издавна было принято. И к чему, в самом деле, было им заниматься всем, что открывает и придумывает мысль человеческая, когда у них были уже святые результаты, вечная истина, принесенная на землю любовью божественною? Это значило бы, по их выражению, зажигать факел при свете солнца или -- идя по берегу чистого ручья -- пить воду из грязной лужи, попадающейся на дороге.

Такая твердость и последовательность в принятых началах, такая энергия в осуществлении их на деле заслуживают, кажется, скорее похвалы и сочувствия, нежели осуждения и отвращения. Теперь представляется сам собою вопрос: за что же все так ненавидят иезуитов, за что их преследуют, за что к ним питают одинаковое нерасположение люди самых различных партий? Вопрос этот получает у иезуитов самое простое и самое правдоподобное решение: царство наше не от мира сего, говорят они, и мир не хочет принять нас, потому что не признает нас своими. Действительно, короли гнали иезуитов за то, что замечали в них стремление водворить повсюду духовную власть на началах феократического правления,9* без сомнения самого вожделенного для всех стран и для всех времен. Республиканцы и рационалисты восставали на иезуитов потому, что видели в них самых твердых и могущественных противников своим замыслам. Они были последовательны, потому что, порицая иезуитов, порицали самые начала, на которых те основываются. Так, гг. Мишле и Кине в своих бранных лекциях 1843 года прямо говорят: "Qu'est-ce que les jésuites? -- C'est la contre-révolution, c'est la mort de la liberté" {"Кто такие иезуиты? -- Это -- контрреволюция, это -- смерть свободы" (франц.). -- Ред. } (стр. 22). Исходя из этого начала, они бичуют иезуитов и доводят их до результатов, в самом деле ужасных для того,кто ничего не видит за пределами здешней жизни. Это -- машинизм, говорят они, это -- подавление всех сил духа, уничтожение естественного развития, стеснение и уничтожение свободы, противоестественное воспитание, жертвование призрачным целям существеннейшими потребностями жизни. У иезуитов нет любви к науке, говорят они, нет стремления к развитию мышления, а, напротив, есть постоянное желание -- подавить, умертвить самостоятельность личности, задержать ход развития, во всем водворить неподвижность и застой.

Иезуиты ничего не говорили против справедливости этих обвинений; они только объяснили свои понятия в возражениях господам рационалистам. "Вы хотите свободы, -- говорили они, -- но по-нашему -- свобода состоит в подчинении воле божией; хотите истины, -- но истина наша в согласии с разумом божественным; хотите жизни, -- но мы думаем, что здешняя жизнь есть только приготовление к вечности и сама по себе ничего не значит. Вы указываете, что у нас не было двигателей мысли, изобретателей и т. п., да на что нам они? Наша цель совсем иная. Мы хотим развить ум для понимания небесных истин, а не для земных открытий. Было бы дурно, если бы мы ошиблись в своих расчетах и сделали не то, что хотели... И к чему служит ваше умственное развитие? Разве Бэкон, один из начальников новейшей философии, не был безнравственным человеком, и разве он не мучится теперь, несмотря на свой ум, в геенне огненной, тогда как какой-нибудь простой, неискусный монах ликует с ангелами небесными?.."

Заключая этим свой неполный, короткий очерк, я считаю нужным заметить, что не обращал здесь внимания на фактические обвинения против иезуитов потому, что они не имеют коллективного характера. Такой-то иезуит подкупил убийц Генриха IV,10* такой-то написал книгу в оправдание цареубийства, и т. п. Это все ничего не доказывает. Бывают везде уклонения и исключения; но они не должны класть позорного пятна на целую корпорацию. Рассматривая же общий дух установлений иезуитов и их деятельности, нельзя не согласиться, что они всегда были верны своим святым принципам. Пусть говорят рационалисты против иезуитских принципов и их деятельности: им это простительно потому, что они ничего не видят за пределами земной жизни. Но мы смотрим на дело иначе. Правда, заключим мы, мысль, имеет мало простора в иезуитском воспитании, ум развивается односторонне; но нам и не нужно особенного разгула мыслей и особенно премудрого ума: мы ум Христов имамы. Правда, иезуитизм подавляет личность, стесняет, умерщвляет; учение иезуитов останавливает свободное развитие, это есть смерть человечества. Но -- не оживет, аще не умрет, скажем мы словами апостола и охотно подвергнемся этой смерти душевной, которая должна послужить для нас залогом духовной, небесной, вечной жизни. К достижению этой-то жизни направлены все стремления, все учреждения иезуитов, и их направление совершенно верно и последовательно. Если я не успел убедительно и неопровержимо доказать это, то, конечно, вина принадлежит неискусству моего изложения, а не самому делу, которое еще найдет себе когда-нибудь достойного адвоката.

ПРИМЕЧАНИЯ

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Аничков -- Н. А. Добролюбов. Полное собрание сочинений под ред. Е. В. Аничкова, тт. I--IX, СПб., изд-во "Деятель", 1911--1912.

Белинский -- В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, тт. I--XIII, М., изд-во Академии наук СССР, 1953--1959.

Герцен -- А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах, тт. I--XXIII, М., изд-во Академии наук СССР, 1954--1961 (издание продолжается).