СПб., 6 февр. 1855 г.

Сегодня Вы именинница, моя милая тетенька, а я до сих пор не мог собраться писать к Вам, чтобы заблаговременно поздравить Вас и пожелать провести этот день весело, спокойно и благополучно. Зато теперь, в самое время Вашего праздника, поздравляю Вас и верю, что доброе желание моего сердца отзовется и в Вашем сердце -- в тот же час, в ту же минуту. Как мать, как благодетельницу приветствую Вас и желаю Вам всего, всего, что только может быть хорошего в жизни и в чем судьба отказала мне. До сих пор я тоскую, мрачно тоскую, если только шумной, кипучей, лихорадочной деятельностью не заглушаю тяжелых своих мыслей и чувствований... Но не хочу увлекаться в описания и нарушать радость Вашу в этот день своим горем. Жаль, что оно подоспело к этому дню... Отказ Клейнмихеля,1* о котором Вам уже, вероятно, сказали, окончательно меня расстроил. Вместе с тем тревожит меня еще одно собственное дело по институту, весьма неприятное:2* Всего же более растревожило меня известие о проводах Катеньки.1 Что-то с ней, бедненькой, делается? Можно ли будет мне получать от нее известия из Симбирска и через кого?.. Пожалуйста, ежели будет можно, присылайте мне чаще и подробнее сведения о ней, пишите все, что узнаете от княгини,2 от Александры Максимовны3 и от всех, от кого только можно будет получить какие-нибудь известия... Скажите мне еще, сделал ли для нее что-нибудь преосвященный? Василий Иванович писал мне, что преосвященный обещал внести за нее деньги в училище...4 У меня очень много разных дел и потому я не скоро буду писать и заодно уже поздравляю и Анночку и Ниночку со днем их ангела... Желаю быть им веселыми, умными, здоровыми, счастливыми, ежели только можно им быть счастливыми. Кстати, спросите тетеньку Варвару Васильевну, получено ли у них письмо мое от декабря 30.5 Если можно, узнайте, получено ли мое письмо от 30 ноября Александрою Максимовною6 и не нашла ли она в нем чего-нибудь неприятного для нее, не рассердилась ли на меня за что-нибудь... Может быть, потому она мне не отвечает столько времени. Я, право, столько благодарен, столько люблю и уважаю ее, равно как и Бориса Ефимовича,7 что потерять их расположение было бы для меня весьма горько.

Поздравляю тебя, любезный друг Михаил Иванович, с нашей дорогой именинницею. Благодарю тебя за любовь твою к нашему Ванечке. Надеюсь, что ты уже не сердишься более на меня, потому что причины нет больше. Я аккуратно отвечаю на все Ваши письма... Желаю и от Вас того же.

Н. Добролюбов.

1* На просьбу о сложении с дома оставшейся на нем части долга по займу из строительной комиссии. Клейнмихель8 был тогда главноуправляющим путей сообщения и публичных зданий; строительные комиссии находились под его начальством.

2* Об этом деле Николай Александрович рассказывает Михаилу Ивановичу в письме от 18 июня 1855 года.

71. Ф. В. БЛАГООБРАЗОВОЙ

23 марта 1855. Петербург

23 марта 54 г., СПб.1

Может быть, опять, моя милая, любезная тетенька, не получили Вы письма моего от 6 февраля. В таком случае да простит Вам бог Ваше долгое, долгое молчание, в продолжение которого столько новых, горьких для нас событий совершилось на божием свете. Колебались троны, умирали цари, гибли тысячи цветущих и здоровых защитников отечества, гибли невинные творения, малютки сироты, призренные в чужом доме... Не правда ли, что судьба страшно преследует нас, и особенно меня, на которого валится куча бедствий всею своею тяжестью? А мне даже и опереться не на что!.. Я как будто завяз в ужасном болоте... Вокруг меня утопают в тине мои родные братья и сестры, я силюсь помочь им, но при каждом движении еще более погружаюсь вниз... А мне никто не подает руки помощи. Одни не хотят, другие и хотели бы, может быть, да не знают, как подступиться к болоту, и боятся замочить в нем ноги. Горько и тяжело погибать таким образом, и я решил, что если уже суждено мне гибнуть, то сгину со света недаром!..