3 февр. 1856 г.
Я недавно получил Ваше письмо,1 моя милая, добрая тетенька, и спешу отвечать на него, чтобы поздравить Вас со днем ангела. К сожалению, письмо мое, кажется, несколько опоздает. Но что же делать? Занятия мои такого рода, что иногда не оставляют часа свободного в день. Вот, например, описание моего понедельника. Встану часов в шесть-семь, до 1/2 девятого занимаюсь приготовлением к лекции греческой литературы и потом французской литературы. В 8 1/2 -- завтрак и чай -- до 9. В 9 часов начинаются лекции. У нас нет первой лекции; но в это время я должен приготовиться к вечерним урокам. От 10 1/2 до 3 -- лекции. В 3 -- обед. В 4 я уже должен быть на уроке -- в Семеновском полку,2 то есть версты 3 1/2 от института. Здесь занимаюсь арифметикою с 6--7 девочками от 7--10 лет1* в одном частном пансионе. Отсюда отправляюсь на другой урок -- русской литературы и здесь бываю от 6 до 8 часов. В 8 1/2 прихожу в институт ужинать... Усталый, измученный, провожу в болтовне или легком чтении полчаса и потом опять сажусь за занятия до 10 1/2. В это время гасят огонь, и я отправляюсь в спальню, где иногда тотчас засыпаю мертвым сном, а иногда еще часа полтора ворочаюсь с боку на бок, раздумывая об обстоятельствах домашних, и тоскую о своих милых, из которых --
Иных -- уж нет, а те -- далече...3
Так же почти проходят вторник, среда, четверг. В пятницу мне облегченье, потому что нет ни одного урока; но в этот день я отправляюсь заниматься в Публичную библиотеку. В субботу опять урок. Немножко это обременительно; но зато я получаю теперь более 25 рублей в месяц и, следовательно, скоро, удовлетворивши всем собственным нуждам, могу помочь и домашним обстоятельствам, хоть, разумеется, очень немного. Что касается до официальных хлопот по дому,4 то, вероятно, Вы уже знаете о них из рассказа Василья Ивановича, которому я недавно писал об этом.
Пишите ко мне почаще и побольше, милая тетенька. Вы не можете себе вообразить, как приятно мне читать Ваши письма ко мне. Они напоминают так много, так много прекрасные дни моего спокойного детства, моих беззаботных игр в родном доме, моего первого, пылкого и еще бессознательного ученья под руководством матери и отца, для их радости и утешения... Поверите ли, что одна уже рука Ваша на письме возвращает меня в чудный мир ребяческих воспоминаний; а Ваши слова, полные участия и любви, выражающие так просто и нежно Ваши чувства, -- эти слова совершенно чаруют меня и заставляют сердце биться сильнее и чувствовать полнее и глубже. В Вас я вижу вторую мать, воспитательницу моих милых сестер и братьев, в Вас я уверен, как в самом себе, как в родной матери... После этого как же не дорожить мне Вашим приветом, как мне не ценить Вашу любовь, каждое Ваше слово ко мне?.. Сделайте же мне эту милость, это благодеяние, если Вы меня любите, пишите ко мне почаще и побольше. Не сердитесь на меня, моя душечка тетенька, что я редко пишу к Вам: право, Первая моя свободная минута принадлежит Вам. Освободясь от дел, я буду Вам писать часто, очень часто; но теперь -- простите меня и пишите ко мне, не дожидаясь моих писем. Я ведь знаю, что Вы меня любите; Вы тоже знаете, что я люблю Вас и что мне дорого каждое, самое ничтожное, известие о моей милой семье. Надеюсь, что мне не нужно говорить, сколько я Вам благодарен за Ваши попечения о Ванечке, о Ниночке, милая тетенька. Быть может, этим летом увидимся; тогда переговорим обо всем, обо всем... Прощайте, душечка моя тетенька, прощайте. Поклон мой Михаилу Ивановичу, Михаилу Алексеевичу, которому я не успел еще отвечать на его письмо. Тетеньке Варваре Васильевне я все собираюсь писать; но никак не могу собраться. Надеюсь уж на масленице. Прощайте и пишите ко мне, милая тетенька. Надеюсь, что Вы проведете свои именины весело, радуясь на те добрые дела, которые Вы сделали.
Добролюбов.
1* Следует читать "от 7 до 10 лет".
92. А. А. ДОБРОЛЮБОВОЙ
3 февраля 1856. Петербург
3 февр.