Я очень рад, милая Ниночка, что ты весела и довольна и что не бранишься с Ванечкой, как мы с тобой, бивало, бранились... Ты, верно, позабыла об этом, а я часто вспоминаю теперь, и мне становится очень, очень стыдно. Если ты вспомнишь об этом, прости меня, душенька моя, ила лучше совсем не вспоминай об этом. Мне и без того часто делается грустно и жалко, что я не умел пользоваться своим счастьем, когда мы жили все вместе. Теперь я лишен даже возможности этого счастья, потому что живу один. Но ты, милая сестра моя, можешь еще наслаждаться хоть частичкой этого, и мне приятно видеть, что прежний опыт научил тебя, что ты теперь стала умнее и кротче в обхождении с братьями и сестрою. Надеюсь, что ты так же хорошо ведешь себя и в отношении к нашей доброй тетеньке и, наверное, уж не огорчаешь ее так, как огорчала покойную маменьку нашу...1* Впрочем, я не хочу упрекать тебя: все мы тогда мало понимали сокровище, которое было дано нам. Теперь зато будь благоразумна, будь скромна, обходительна, слушайся тетеньки, моя милая Ниночка...
Надеюсь, что ты здорова и весела теперь. Что твое лицо? Избавилась ли ты от этой неприятной сыпи? Пора уже. Попроси тетеньку, попроси кого знаешь, чтобы тебе помогли. Для мальчика это только неприятно; для девочки -- вредно и гадко. Нужно непременно изгнать это, и ты должна постараться, чтобы иметь совершенно чистое лицо1 к лету, когда я,2 может быть, приеду к вам на несколько времени. До тех пор пиши ко мне чаще и больше.
Прощай, моя милая сестра, целую и обнимаю тебя.
Твой брат Добролюбов.
1* Само собою разумеется, это были только неизбежные нарушения спокойствия матери ничтожными детскими проступками.
93. М. А. КОСТРОВУ
16 февраля 1856. Петербург
16 февр. 1856
Давно бы следовало уже мне поблагодарить Вас, добрый Михаил Алексеевич, за Ваш ответ на мою просьбу, но, по разным житейским суетам, все откладывал. Я жалею, что беспокоил Вас понапрасну, и еще более жалею о том, что успел возбудить в Вас сомнение насчет чистоты моих намерений.1 Я не знаю, чем и уверить Вас. Действительно, я в источниках недостатка не имел, но странная, хлопотливая черта моего характера заключается в том, что я не могу успокоиться, не собрав всего, что можно собрать. Это стремление к полноте заставляло меня еще в семинарии писать огромные сочинения, оно же в прошлом году заставило ограничиться маленьким отрывком из обширной задачи, оно же заставило меня ныне обратиться к Вам с просьбою об источниках для моей темы. Поверьте же мне, что, обращаясь к Вам, я не имел никакой задней мысли, и не подозревайте меня.
Благодарю Вас за сообщенные Вами известия и надеюсь, что Вы будете писать ко мне. Вы говорите, что я не так понял Ваше прошлогоднее письмо; но я понял его как умел. Я перечитывал его несколько раз и нашел только упреки и обвинения... Впрочем, если я ошибся, то лучше не вспоминать об ошибке, хотя я и желал бы ее объяснения для себя.