6 июля 1857 г., Нижний
Спешу писать к тебе, Борис Иваныч, затем, чтобы предупредить одну неприятную штуку, которую ты хочешь сыграть с человеком, достойным полного нашего уважения. Златовратский написал мне,1 что ты не хочешь отдать Чернышевскому Бруно Бауэра,2 пока я не отдам тебе Поттера.3 Мера с твоей стороны хороша как понудительная мера в отношении ко мне; но я умоляю тебя не приводить ее в исполнение. Я даю тебе какое хочешь ручательство за то, что Поттер не пропадет даром. Можешь, например, взять в залог все долги, какие оставил я в Петербурге. Ты сомневаешься во мне, но не сомневаешься, конечно, в Щеглове: он должен мне 91 руб. 15 коп. сер., и я предоставляю тебе письменно, формально, собственноручно -- задержать эти деньги и не отдавать их мне, пока я тебе Поттера не представлю. Вот тебе ручательство -- вернее и значительнее, чем книжка Бруно Бауэра. А то посуди сам: чем же виноват бедный Чернышевский,4 что я тебе не отдал книги, принадлежащей Павлову или Кошкину?..5 Сделай милость -- не мешай этого человека, чистого и благородного,6 в наши дрязги и не смешивай его с такими негодяями, как я. Я прошу тебя об этом не для себя, а во имя твоего собственного достоинства: тебе после стыдно будет вспомнить о подобной штуке.
Поттер остался у Шемановского, Львова или Буренина. Если у них не окажется, то он может найтись между моими книгами, которые остались у Чистякова. Ты потрудись сам или пошли кого-нибудь к нему пересмотреть их; а всего лучше -- спроси Львова, если он тут, или напиши к Шемановскому. От него ответ получишь, вероятно, не позже недели. Если все это не поможет или ты не захочешь этого сделать, то успокой владетеля книги насчет моей состоятельности и отдай Бруно Бауэра Николаю Петровичу,7 который его отнесет к Чернышевскому... Поверь, что это с твоей стороны будет не только не бесчестно, а даже великодушно, а я всегда считал тебя способным на великодушие для людей, которые его стоят. Надеюсь, что Чернышевский стоит его, и, следовательно, ты исполнишь то, о чем я тебя покорнейше и убедительнейше прошу.
Полный прежнего уважения к тебе
Н. Добролюбов.
124. В. И. ДОБРОЛЮБОВУ
7 июля 1857. Нижний Новгород
Василий Иванович!
Ольга Афанасьевна1* сегодня поутру умерла. В первоначальном условии с ней было сказано, помнится, что она требует только честного погребения, если умрет, не получивши своих денег. Не знаю, нужно ли по условию похоронить ее, если она умрет, получивши всю сумму; но, во всяком случае, думаю, что наш долг -- по христианскому человеколюбию принять на себя последние издержки. Похороны могут стоить не более 10 рублей серебром, и мы можем записать их в расход, как употребленные с согласия всех опекунов и опекаемых. Тетенька Фавста Васильевна на это совершенно согласна, о моем согласии свидетельствует эта записка, Ниночка тоже согласна. Известите меня с этим же посланным, есть ли у Вас теперь деньги и можете ли Вы послать их. Если нет, то я могу пока дать свои.
Н. Добролюбов.