7 июля 1857 г.

1* Трушеникова, та старушка, которая получала от Александра Ивановича и потом от его детей пожизненную пенсию по условию, заключенному при продаже ее старого домика с двором Александру Ивановичу.

125. А. П. ЗЛАТОВРАТСКОМУ

9 июля 1857. Нижний Новгород

9 июля 1857 г.

Благодарю тебя, мой добрый Александр Петрович, за твое обязательное письмо1* и за исполнение моих поручений. Мне очень неприятно отозвался только мрачный, осенний тон твоего письма -- как будто бы ты пишешь, только что воротившись из-под мелкой измороси, промочивши ноги и продрогши всем телом. Теперь, право, время совсем не такое, то есть такое-то оно такое действительно, по крайней мере у нас, в Нижнем; но все же еще не осень... Мы с тобой еще только начинаем нашу весну... Нас ожидают наслаждения науки, мысли, правды, радости любви и дружбы... Чего нам печалиться... Не будет ли слишком много чести и радости Ваньке, ежели мы станем падать духом от единого почерка пера его...2* Никогда и никто не унизит нас, пока сами мы высоко себя держим, -- таково мое правило, и вследствие его я не смотрю ни на кого и ничем не стесняюсь в моих, собственно от меня зависящих и меня касающихся, действиях. Меня удивило немножко твое сожаление, что я "вел дружбу" с разной сволочью...3* Неужели тебе мало было моих объяснений, неужели ты до сих пор считаешь меня, вместе с институтским начальством, человеком такого малого ума, что приписываешь мне намерение привлечь к себе искреннее расположение этих людей?.. Бог с тобой, я не хочу входить в новые подробные уверения и объяснения... Скажу только, что человеку, у которого есть интересы и цели повыше институтских отметок и благосклонностей, странно и смешно было бы принимать серьезно все эти пустяки, которые волновали наших товарищей в последний год... Я жил душою в институте, я работал,4* сколько было сил моих, подвергаясь опасностям и неприятностям (тебе хорошо известным), пока у меня было дело полезное и благородное и пока я не утратил веры в тех,5* для которых, между прочим, работал. Цели своей6* я достиг -- хоть отчасти, а преследовать ее до конца почел излишним и бесплодным, увидевши, с кем я имею дело...7* Все, что было мною совершено против начальства в последнее время, было уже не плодом святого убеждения, а делом старой привычки, поднявшейся при удобном случае... Если бы я дал себе труд подумать, я бы никогда не стал терять даже получаса времени (которого стоило мне это дело)8* для людей, которые стоят моего полного равнодушия, если не более... И перед этими людьми я должен был, по твоему мнению, выдерживать характер!..

Неужели ты не понял, что такой фразой мог смертельно оскорбить меня?.. Чтобы я стал заботиться о выдержке характера!.. Да что я за школьник, что за мальчишка, что за бесхарактерное существо, чтобы принять на себя подобную заботу?.. Мой характер уже сложился -- он высказывается всегда свободно и естественно; и зачем же я буду хлопотать об искусственной выдержке его? Великий бы пошляк был я, если бы вздумал стеснять себя и направить все свои мысли к тому, чтобы остерегаться говорить с Синевым, смотреть на Стратоницкого, смеяться над Колоколовым, подать руку Радонежскому1 и т. п. Меня бы, разумеется, стало на то, чтобы выдержать характер по-твоему: и ты и Щеглов были бы мною довольны... Третий курс9* и доказательством служит моей душевной силы... Но, право, я и тогда делал это только потому, что слишком много еще придавал значения институтским дрязгам и считал их достойными серьезного негодования... Нет, Златовратский, если ты в чем меня мог упрекнуть, так разве в нечистоплотности, как выражается мой двоюродный брат.10* Мне ничего не значит сесть на запыленную скамейку в городском саду, если я устал, так же как ничего не стоит заговорить с Стратоницким или Солнцевым; я не замечу, что надену нечищеные сапоги, так же как не замечу, что похристосовался с Белявским...2 На меня не производит неприятного впечатления паутина, которою весь я опутаюсь, собирая малину в саду, так же как не пугает меня пошлость Широкого, когда я наблюдаю его наивную натуру... Я с удовольствием могу расцеловать руки бордельной11* девушки, которая мне нравится, также как с удовольствием могу выслушать остроту Лебедева или умную выходку Колоколова. iSoT мое несчастье, которого никто, кроме меня, не видит; а я вижу, да не стараюсь от него избавиться, а, напротив, благословляю судьбу за него: во мне мало исключительности, у меня недостает духу для повальной оценки человека, и я, умея презирать мерзости, не гнушаюсь добром; а если его нет, то я не нахожу особенного удовольствия охотиться за злом, а просто оставляю его без внимания и ищу добра в другом месте... Впрочем, пора мне и перестать об этом... Я и забыл, что не хотел входить в объяснения...

Кулиша12* я тоже купил3 и нашел, что корректурная часть небрежна в высшей степени. Кажется, это даже хуже, чем Анненкова издание Пушкина.4 Но письма показались мне весьма интересны, особенно начиная с 1827 года. Мне показались даже очень родными и милыми некоторые страницы... Например, стр. 71-я13* -- не напомнит ли она и тебе что-нибудь знакомого?.. Не знаю, вышли ли теперь остальные два тома?5 У меня пока только четыре...

А отчего не описал ты мне торжества Ваньки 24-го сего июня?6 Говорят, было великолепно -- с пением, поклонами и превращениями? Должно быть, интересное зрелище, -- не то что 24 июня 1856 года.

На это письмо отвечай мне уже в Петербург. Числа 25-го я уеду наверное... Прощай. Может быть, встречу тебя во Владимире.