16 октября
Дорогой мой Михаил Иванович!
Желая тебе сказать что-нибудь положительное, я наводил кое-какие справки о том деле, о котором ты писал мне,1 и потому не отвечал тебе довольно долго. Но, к сожалению, известия, собранные мною, неутешительны, и если у тебя нет в виду особенных каких-нибудь средств для расходов на библиотеку, то о ней нечего и думать. Здесь можно смастерить библиотеку и за 1000 рублей серебром. Смирдин2 берется за эту поставку. Но, во-первых, нужно ему дать сейчас же хоть половину денег; положим, что это я еще и мог бы здесь кое-как устроить, -- но на что же глядя рисковать деньгами? 500 рублей для меня тоже немалые деньги, а выручишь их или нет, это все на воде вилами писано. Во-вторых, Смирдин если и поверит в кредит, то цены книг поставит дороже, чем их можно купить на наличные. В-третьих -- он напичкает в общий счет книг, которые нейдут у него с рук, и библиотека наполнится залежалой мерзостью всякого рода. Что же за удовольствие браться за такую спекуляцию?
Можно бы обойтись и без Смирдина, если бы были деньги. Можно бы накупить на толкучем разных изделий Зотова, Масальского, Воскресенского, Булгарина3 и других писунов, которых публика-то, кажется, еще с наслаждением почитывает в Нижнем. Но такое дело именно можно бы завести только тогда, когда бы можно было бить наверное. А то, право, не стоит хлопотать и рисковать из-за того, чтобы набивать головы нижегородцев всяким навозом вроде Поль де Кока4 и Зотова. Я по крайней мере из-за этого хлопотать не могу.
Другое дело, если бы можно было завести в Нижнем основательную библиотеку русских и иностранных книг, выписать в нее несколько порядочных журналов, иностранных газет, лучшие сочинения исторические, политико-экономические и т. п. Тогда бы я постарался употребить все свои усилия и деньги на это дело; но есть ли хоть маленькая надежда, чтобы подобная библиотека удалась? Напиши, и тогда подумаем.
Вообще ты мне написал очень глухо и неопределенно о своих намерениях. Я помню, что в прошлом году все твои надежды опирались на Трубецких и Улыбышевых. Теперь их нет; кто же заменил их и с чьей помощью надеешься извлечь пользу из библиотеки? Говорил ли ты с кем-нибудь и нашел ли участие к себе? Знаешь ли наверное, что в Нижнем долго не будет публичной библиотеки, которые открываются теперь беспрестанно во всех городах, даже уездных? Все это нужно знать для того, чтобы тебе советовать что-нибудь.
Как бы то ни было, впрочем, во мне ты найдешь деятельного и аккуратного помощника, если тебе что окажется нужным по делу выписки книг и журналов из Петербурга. Только денег обещать теперь не могу, потому что сам их имею не совсем много, а расходы мои теперь прибавились.
Жду от тебя еще письма. До конца года можно еще пустить в ход дело о библиотеке, если ты решишься. Только не надейся слишком много на кредит Кемарского,6 о котором ты так великолепно выражаешься в письме. Ежели он представит формальные залоги, то, конечно, ему поверят, как и всякому другому; но уверен ли ты, что он это сделает? А простому поручительству его, я думаю, не больше дадут цены, как и моему, примерно сказать.
Кланяюсь нашим всем; я им пишу на днях. Передай Ване письмо от Володи, то есть прочти, ежели разберешь. Все не могу приучить Володю писать разборчиво. Зато утешаюсь тем, что он очень неглупо рассуждает и постоянно весел теперь -- и за ученьем, и на прогулке, все одинаково.
Твой брат Н. Добролюбов.