14 декабря 1858. Петербург

14 декабря 1858

Почтеннейший Степан Тимофеевич!

Вы не оскорбились щекотливым запросом, обращенным к Вам как к честному человеку от лица, Вам почти совершенно незнакомого, -- и Вы не можете себе представить, как это меня утешило. Ответ Ваш1 был важен для меня потому, что вопрос вышел вовсе не из того источника, о котором Вы думаете. Я никогда в жизни не видывал г. Тихомирова2 и от Вас первого узнал, что он был редактором "Владимирских ведомостей". В прошедшем письме моем3 я говорил вовсе не о нем, а о Герцене, которого не хотел назвать по глупой трусости перед рязанскими Шпекиными. Дедновская история рассказана в одном из номеров "Колокола", и там помянуто... Ваше имя в какой-то не совсем определенной фразе, из которой, однако же, можно было заключить (и заключали здесь многие из прочитавших статью), что следователи спрашивали не о том, о чем следовало спрашивать, и это увеличивало бестолковость следствия, нелепого уже потому, что для переследования дела послан был Клингенбергом (или как его фамилия)4 тот же жандармский полковник, который вел следствие и первоначально... Вот источник того беспокойного любопытства, с которым я обратился к Вам с моим вопросом. Поверьте, что если бы какой-нибудь Тихомиров, Добронравов, Благонравов или Добролюбов стал толковать здесь о Вас или о другом неизвестном мне человеке, то я не был-бы столько опрометчив, чтобы обратить внимание на подобные сплетни, да еще и передать их по принадлежности.

Относительно "Правого дела" мы с Вами, конечно, успеем еще списаться. "Пролог",5 по всей вероятности, помещен будет в мартовской книжке, потому что на первую книжку уже имеется роман Тургенева,6 а на вторую повесть Салтыкова7 и обещан рассказ Мельникова.8 Роман Тургенева, по уверению всех читавших, есть такая прелесть, какой не бывало в русской литературе со времен "Героя нашего времени" и "Мертвых душ". В нем соединены, говорят, достоинства романов "Кто виноват?" и "Обыденной истории",9 избегнуты их недостатки, и все произведение при этом согрето тою симпатичностью, недостатком которой так страдает Гончаров. Я сам читал пока лишь несколько глав, которые действительно производят сильное впечатление. Но о целом не могу судить и потому передаю Вам только мнение литературного кружка. Ваши собственные впечатления не будут, конечно, скрыты Вами, когда Вы прочтете роман.

Кстати, Ваша мысль о провинциальных письмах10 составляет исполнение давнишнего желания "Современника": он давно искал человека, который бы мог из глубины России сообщать свои заметки о впечатлении литературы, о ходе общественной жизни, о степени развития провинциального общества, о направлении его интересов и т. п. Судя по тому, что Вы писали, я думаю, что Вы знаете провинциальную жизнь, понимаете ее интересы и стремления, сумеете схватить из нее и ярко поставить рельефные факты, имеющие довольно общее значение и применение. Если бы Вы взяли это на себя, то "Современник" постоянно мог бы помещать Ваши "Заметки провинциала". Об одном только я должен предупредить Вас: Некрасова испугал лирический тон Вашего первого письма, и он сказал, что это может идти как приступ к ряду писем (дайте в несколько сокращенном виде), но как отдельное письмо оно лишено всякого значения для читателя. Мне кажется, что это замечание справедливо. Провинциальное письмо должно, кажется, иметь в виду не только одну столицу, для которой неведомо и любопытно, пожалуй, и то, что в провинции люди хлеб едят и газеты читают; оно должно рассчитывать и на саму провинцию, для которой подобные общие сведения не нужны, а требуются такие заметки, которые бы отчасти раскрывали глаза провинциалам, давали им характеристику (а не просто описание) их жизни и выражали суждения, из самой жизни прямо почерпнутые и прямо к ней прилагаемые. Вы меня извините, что я Вам расписываю с такою важностью столь простые вещи: проклятая привычка писать рецензии успела уже въесться в меня и мешает говорить как следует. Не припишите мне, пожалуйста, желания порезонерствовать при удобном случае: право, я не из таких.

Письма Ваши могут иметь значение Ваших личных впечатлений, наблюдений и выводов (с которыми, по всем вероятиям, редакции "Современника" не придется расходиться), и в таком случае они будут нелишними для журнала. Еще лучше, если они будут иметь смысл более общий, служа отчасти показателем общественного движения в России; только в таком случае трудно будет совершенно сойтись в выборе предметов и точек зрения людям, вовсе не знающим друг друга, и вследствие этого журнал уже должен заранее просить себе у автора право -- хотя не изменений существенных, но все-таки изменений и сокращений в письмах, и если можно, то даже добавлений... Не знаю, может ли такое условие быть принято Вами без ущерба для Вашего литературного самолюбия и уважения к своему труду.

Если можете, то пришлите, пожалуйста, Ваши рассказы...11

164. И. И. БОРДЮГОВУ

17 декабря 1858. Петербург