3* Лермонтовские анализы чувства пресыщенных своими победами светских людей заставляют Николая Александровича клеветать на себя: кого он любил, о тех не думал он, как этот Печорин, получивший роль сельского парня, сданного помещиком или своим сельским обществом в солдаты (то есть герой цитируемого стихотворения Лермонтова "Завещание" (1840). -- Ред.); нет, Николай Александрович не только в то время, как любил, принимал к сердцу все радости или огорчения любимой девушки, но и, разлюбив ее, продолжал сохранять нежное сочувствие ко всему в се жизни. Таковы до самой смерти его были его отношения не только к А<нне> С<ократовне>, но и к той девушке, имя которой мы заменяем буквою В (то есть Т. К. Гринвальд. -- Ред.).
4* То есть Печориным; но он оказывался таким эгоистом только в собственной фантазии.
5* Для Михаила Ивановича Бордюгова, офицера, думавшего держать экзамен в Военную академию. Оп был младший брат Ивана Ивановича.
172. Н. П. ТУРЧАНИНОВУ
26 апреля 1859. Петербург
26 апр. 59 г.
Николай Петрович.
Недавно услышал я от Михалевского,1 что Вы собираетесь приехать в Петербург,2 и чем-то родным повеяло на меня от этого известия. Я почувствовал, что виноват перед Вами и перед Александровичем 3 -- не в том, в чем обвиняли меня, а в том, что по мелкому самолюбию и гордости не хотеХ^с Вами объясниться как следует. Мне сделалось грустно, когда я подумал, что люди, столько времени знавшие друг друга за людей честных, могли разойтись из-за недоразумения. Проживши здесь два года, я убедился, что честные люди очень дороги, особенно теперь, когда представляется возможность делать что-нибудь полезное, а не сидеть сложа руки. Не знаю, упорствуете ли Вы в своих сомнениях относительно моей честности, продолжаете ли Вы верить тому, что писал обо мне Щеглов и, может быть, еще кто-нибудь; но, во всяком случае, Вы не имеете права отказаться от объяснений, которые я Вам предлагаю по приезде Вашем в Петербург.
Я против Вас не имел и не имею решительно ничего. Вы оставили во мне самое светлое и чистое воспоминание, и в память этого я первый выражаю желание возобновить наши отношения, хотя мне и неловко сделать это, не зная, как Вы меня примете. Надеюсь, впрочем, что пора гнева миновалась, что голос старой дружбы заговорит в Вас, как и во мне, и что если даже мне не удастся вполне уничтожить Ваши подозрения, то Вы сами забудете их, признавши заблуждением или проступком то, за что хотели меня карать как преступника.
Мне не хотелось бы самому представлять доказательства того, что я заслуживаю Вашей доверенности. Спросите лучше у кого-нибудь из тех, кого Вы уважаете и кто меня знает, например у Чернышевского, Кавелина. Их отзыв не будет против меня. Но всего лучше -- не откажитесь от прямых и откровенных объяснений со мною лично. Я уверен, что они кончатся хорошо.